• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:34 

Шерлок Холмс. Образ и прототип

Джозеф Белл, эдинбургский профессор, был очень интересным человеком. Он отличался редкой проницательностью, безошибочной интуицией и огромной наблюдательностью. Его ученик, молодой врач Артур Конан Дойл, практиковавший в городке Саутси, нередко вспоминал о нем, чему, кроме естественной привязанности ученика к учителю, была еще одна причина. Провинциальный врач, подолгу ожидавший в приемной редких пациентов, хотел стать писателем, и не каким-нибудь обычным, рядовым, а современным Вальтером Скоттом. Пройдет несколько лет, и Дойл станет известнейшим писателем современности, но не в жанре исторического романа. Несколько десятилетий спустя после смерти Эдгара Аллана По Артур Конан Дойл прославится как автор детективного рассказа и прославится с помощью Джозефа Белла, эдинбургского профессора медицины, перевоплотившегося в Великого Шерлока Холмса.

Вот уже более ста лет прошло с тех пор, как читатель впервые переступил порог общей гостиной частного сыщика-консультанта Шерлока Холмса и военного врача в отставке Джона X. Уотсона в доме 221 Б по лондонской улице Бейкер-стрит. И оказалось, что Шерлок Холмс — герой такой же бессмертный, как, например, шекспировский Ромео. Конечно, свет славы упал и на его верного спутника, восторженного Босуэлла, доктора Уотсона. Они неразлучны в нашем сознании, как Дон-Кихот и Санчо Панса, и так же любимы, узнаваемы, живы.
Интересно, как Артур Конан Дойл отнесся бы сейчас к феномену бессмертия Великого Сыщика — этим званием наградили Холмса поколения благодарных читателей. Ведь Дойл не то что в грядущей славе, но и в излишней популярности у современников Шерлоку Холмсу охотно бы отказал; его воображение упрямо рисовало иного героя, достойного бессмертия, — второго Айвенго.
Профессор Джозеф Белл сам выделил Конан Дойла из массы студентов и поручал ему регулировать очередь пациентов, жаждущих попасть на прием к профессору Беллу. Дойл опрашивал больного, составлял анамнез и сопровождал пациента в кабинет Белла, но чаще всего тому не требовалось заглядывать в историю болезни, профессор с одного взгляда мог определить недуг. Он сидел в кабинете, с лицом неподвижным, как у индейца, и ставил вошедшему диагноз прежде, чем тот успевал раскрыть рот. Белл перечислял симптомы болезни и даже сообщал пациенту кое-какие подробности из его прошлого и вряд ли когда-нибудь ошибался, — писал Дойл в автобиографической книге Воспоминания и приключения. Человека штатского он мог, например, спросить:

— Вы, старина, служили в армии?
— Да, сэр.
— И недавно вышли в отставку?
— Недавно, сэр.
— А служили вы в горных частях?
— Да, сэр.
— По интендантской части?
— Да, сэр.
— Стояли на Барбадосе?
— Да, сэр....

И все это к крайнему изумлению посетителя и присутствующих студентов. Но Белл недолго оставлял их в недоумении. Видите ли, господа, — объяснял он, — этот человек хорошо воспитан, но, войдя, не снял шляпу, потому что у военных это не принято, а он недавно из армии и не успел еще усвоить правила гражданского поведения. У него вид человека, привыкшего командовать, и, по всей вероятности, он шотландец. А что касается Барбадоса, так он жалуется на слоновость — но эта болезнь распространена в Вест-Индии, а отнюдь не на Британских островах.
Удивительная способность Белла делать, на основании наблюдения, дедуктивные выводы, как и весь внешний облик профессора — высокого, худого, с резкими, ястребиными чертами лица, — все стоило того, чтобы запечатлеть — нет, пожалуй, не в образе врача, а сыщика-детектива, которому по роду занятий необходимы и феноменальная наблюдательность, и умение делать выводы. И в ушах Дойла снова явственно звучал несколько вибрирующий голос профессора: На основе тщательного наблюдения и дедукции, господа, возможно поставить диагноз в любом случае. Однако не надо при этом небрежничать: дедуктивные выводы должны быть проверены на практике. Диагноз должен быть подтвержден с помощью стетоскопа и других общепризнанных современных методов... А все это, читатель, конечно, напоминает знаменитую сцену знакомства Шерлока Холмса и доктора Уотсона:

— Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, — представил нас друг другу Стэмфорд.
— Здравствуйте! — приветливо сказал Холмс... — Я вижу, вы жили в Афганистане.
— Как вы догадались? — изумился я.

А через несколько страниц, во второй главе Этюда в багровых тонах, которая называется Искусство делать выводы, Холмс объясняет загадку: Ход моих мыслей был таков: этот человек по типу — врач, но выправка у него военная. Значит, военный врач. — Он только что приехал из тропиков — лицо у него смуглое, но это не природный оттенок его кожи, так как запястья у него гораздо белее. Лицо изможденное, — очевидно, немало натерпелся и перенес болезнь. Был ранен в левую руку — держит ее неподвижно и немножко неестественно. Где же под тропиками военный врач-англичанин мог натерпеться лишений и получить рану? Конечно же, в Афганистане [1. В конце 70-х годов, в конце второй англо-афганской войны (1878—1880), англичане потерпели поражение при Майванде, где сражался доктор Уотсон.]. Весь ход мыслей не занял и секунды. И вот я сказал, что вы приехали из Афганистана, а вы удивились.
Мысль сделать новым героем именно сыщика возникла у Конан Дойла не сразу. Был момент, когда аналитическими способностями обладал врач: Дойл, очевидно, хотел остаться верным Беллу и в профессиональном отношении. В дневнике, где Дойл отмечал, что читает теперь Габорио, он набрасывает черновик небольшого рассказа, в котором детективом-любителем выступает военный врач, очень похожий на будущего Уотсона, а сын Дойла, Адриан, писал, что сам видел первый набросок Этюда в багровых тонах, но в нем вообще Холмса не было, а фигурировал доктор, он же сыщик, Ормонд Сэкер. — Когда же Дойл ввел в действие Холмса, то звали его сначала не Шерлок, а Шеррингфорд. Фамилию Холмс Дойл позаимствовал у любимого американского писателя и врача Оливера Уэнделла Холмса, ибо, по словам Дойла, никогда он так сильно не любил человека, не будучи с ним знаком.
Но даже когда главным героем стал Шерлок Холмс, сыщик-любитель, консультант, его друг-врач остался в шерлокиане важной персоной, именно он рассказывает читателю о подвигах Холмса и его удивительном методе.
Больше о Шерлоке Холмсе...

@темы: детектив, конан дойл, рецензии (книги), шерлок холмс

16:26 

Бар Либерти

Бар Либерти (Liberty Bar) — роман Жоржа Сименона из серии детективов о комиссаре Мегрэ. Написан в апреле, а опубликован в июле 1932 года.

В апреле Сименон перебирается в сельскую местность и поселяется в Нижней Шатанте, небольшом поселке, расположенном неподалеку от моря в семи километрах к северу от Ла-Рошели. Бар Либерти стал первым романом написанным в этой деревушке, которая стала его базой почти на три года и место рождения нескольких десятков романов.
Именно наслаждение ярким солнцем и синим морем прекрасно передано в романе, в котором комиссара Мегрэ отправляют на Французскую Ривьеру для осторожного расследования убийства мужчины. Осторожность нужна, поскольку убитый работал на французскую разведку, а Мегрэ этот стиль расследования очень подходит, поскольку основной его метод наблюдение. Вслед за французским детективом читатели исследуют жизнь покойного и вместе с Мегрэ пытаются понять, как думал Уильям Браун.
Сименон рисует убитого как полную противоположность комиссару, единственная точка, где сходятся Мегрэ и Браун — это бар Либерти, но распутать клубок жизни непросто, и в очередной раз комиссара выручает психология, которая помогает поставить все на свои места.
Сименон все сильней чувствует необходимость сменить тему, поэтому только в двух из девяти из последующих появляется комиссар Мегрэ, остальные, по словам Сименона, относятся к сложным романам, или как их называют критики романам судьбы или психологическим романам.
Читать больше о Сименоне

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), сименон

17:30 

Конан Дойль и Шерлок Холмс

В восьмидесятых годах прошлого века молодой английский врач Артур Конан Дойль практиковал в Саутси (пригород Портсмута) и с трудом сводил концы с концами. Однажды налоговый инспектор сообщил ему, что его декларация о доходах совершенно неудовлетворительна. Я согласен, – сокрушенно ответил ему Конан Дойль.

Время от времени молодой врач предпринимал попытки увеличить свои скромные доходы литературным заработком. Он пробовал себя в разных жанрах с посредственными результатами – творческими и материальными. Наконец в 1887 году повесть Этюд в багровых тонах, предварительно отвергнутая несколькими издательствами, была напечатана и принесла своему создателю скромный гонорар – 25 фунтов стерлингов. Это было первое появление Шерлока Холмса. Вторая повесть Дойля о Шерлоке Холмсе, Знак четырех, была опубликована в 1890 году в американском журнале Липпинкотс мэгэзин. Начиная с июля 1891 года почти в каждом номере английского журнала Стрзнд мэгэзин стали появляться новеллы о Холмсе, получившие огромную популярность.
Рассказы о Холмсе собраны Дойлем в пять сборников: Приключения Шерлока Холмса (1892), Записки о Шерлоке Холмсе (1894), Возвращение Шерлока Холмса (1905), Его прощальный поклон (1917) и Архив Шерлока Холмса (1927), Когда к писателю однажды обратились с просьбой перечислить лучшие из рассказов о Холмсе, он отобрал 12 вещей: Скандал в Богемии, Союз рыжих, Пестрая лента, Пять апельсиновых зернышек, Пляшущие человечки, Последнее дело Холмса, Пустой дом, Второе пятно, Дьяволова нога, Случай в интернате, Обряд дома Месгрейвов и Рейгетские помещики. За ними следовали Львиная грива и Знаменитый клиент. По другим данным, автор из историй о Шерлоке Холмсе предпочитал ту, которая о змее (Пестрая лента), но не помнил ее заглавия.
Только с Конан Дойля начался настоящий расцвет столь популярного в наши дни жанра. Он вдохнул в него жизнь и движение, заставил читателей с увлечением следить за полными динамики и драматизма приключениями. Конан Дойль – прирожденный рассказчик, пусть его сюжетные схемы не всегда оригинальны, а детали не свободны от противоречий и фактических ошибок. В лучших вещах все это искупается увлекательностью и яркостью повествования и двумя удачными образами – Холмсом и Уотсоном. Его произведения можно не только читать, но и перечитывать. Это можно сказать лишь о немногих произведениях детективного жанра.
Последняя треть XIX века была в Англии периодом широкой веры в непреодолимую силу науки. Конан Дойль и созданный им знаменитый персонаж – Шерлок Холмс разделяли это всеобщее убеждение своей эпохи. Шерлок Холмс отмечает книгу Уинвуда Рида Мученичество человека, в которой можно было прочесть такие горделивые слова: Когда мы установим средствами науки способы управлять природой, мы сможем занять ее место… Люди станут повелителями сил природы, зодчими солнечных систем, созидателями миров. Человек тогда будет совершенным, он, будет творцом, он, следовательно, будет тем, кого всеобщее поклонение зовет богом
Шерлок Холмс проводит ночи напролет в лаборатории, согнувшись над ретортами и пробирками. Во время его первой встречи с Уотсоном он как раз открыл реактив, который осаждается только гемоглобином и ничем другим. Это сулит переворот в криминалистике. Уже в годы юности он неделями занимается опытами по органической химии, впоследствии целыми месяцами изучает производные каменноугольной смолы. Из рассказа Последнее дело Холмса мы узнаем, что Холмс собирался целиком отдаться занятиям химией.
Ничто не ускользает от его поразительной наблюдательности. Ничтожный материальный след достаточен ему для заключений о профессии и прошлом человека. Вы знаете мой метод, – говорит он Уотсону. – Он основан на наблюдении мелочей». «Мир полон таких очевидностей, – говорит он в другом месте, но их никто не замечает. Результаты своих наблюдений он обобщает в специальных монографиях, ему принадлежат исследования об определении сортов табака по пеплу, о копировании следов, о влиянии профессии на форму руки – все это действительно имеет значение в расследовании преступлений.
Порой выводы Холмса не свободны от натяжек. Например, его суждение о том, что владелец найденной шляпы большого размера должен быть человеком большого ума – Не может же быть совершенно пустым такой большой череп (Голубой карбункул), – вызывает улыбку: как известно, размер головы далеко не всегда является признаком ума. Но не надо торопиться со скептическими заключениями о научной ценности произведений Дойля. Один из крупнейших представителей научной криминалистики, француз Э. Локар, неоднократно признавал, что рассказы о Холмсе небезынтересны для специалистов, и особо отмечал указание героя Конан Дойля на необходимость при расследовании преступлений изучать пыль, дорожную грязь, пепел (Э. Локар. Руководство по криминалистике. М., 1941, стр. 88 и 391).
Сам Холмс сравнивает работу детектива со знаменитым принципом корреляции органов Кювье: Подобно тому, как Кювье мог правильно описать животное, глядя на одну его кость, наблюдатель, досконально изучивший одно звено в цепи событий, должен быть в состоянии точно установить все остальные звенья, и предшествующие и последующие. Однако, – добавляет Холмс, – чтобы довести это искусство до совершенства, мыслитель должен иметь возможность использовать все известные ему факты, а это само по себе предполагает, как вы легко убедитесь, исчерпывающие познания во всех областях науки, что даже в наши времена бесплатного образования и энциклопедий – качество весьма редкое.
Шерлок Холмс, конечно, в первую очередь представитель позитивного склада мысли, мастер исследования материальных следов, родоначальник галереи научных детективов. Но было бы ошибкой недооценивать его психологическую изощренность, его умение проникать в мысли других. Шерлок Холмс со своими двумя отличительными характеристиками ученого и психолога… – говорит о нем Антонио Грамши (А. Грамши. Избранные произведения в трех томах. Т. 3. М., 1959, стр. 531).
Логика позитивного факта торжествует на страницах рассказов о Холмсе и сочетается с присущим Дойлю даром динамического, проникнутого драматизмом повествования, живописной причудливостью и оригинальностью завязок, элементами страшного, заставляющего вспомнить о готических романах, эффектными концовками. Сам Холмс относился критически к этим сочетаниям логики и драматизма. Расследование преступлений – точная наука, по крайней мере, должно ею быть. И описывать этот вид деятельности надо в строгой, бесстрастной манере. А у вас там сантименты. Это все равно, что в рассуждение о пятом постулате Эвклида включить пикантную любовную историю, – говорит он Уотсону по поводу его повествовательной манеры в Этюде в багровых тонах. Но ему самому были присущи склонность к мистификациям, стремление поразить неожиданным эффектным финалом. Я никогда не мог удержаться от примеси драматизма, – признается Холмс. В нем много артистизма, который увлекает его своим контрастом с размеренным, однообразным буржуазным существованием. Мой мозг бунтует против безделья. Дайте мне дело! Дайте мне сложнейшую проблему, не разрешимую задачу, запутаннейший случай… Я ненавижу унылое, однообразное течение жизни. Ум мой требует напряженной деятельности.
Но Холмс обращается к деятельности детектива не только ради искусства для искусства. Под маской бесстрастного, хладнокровного аналитика скрыт гуманный, добрый и благожелательный к своим клиентам защитник терпящих бедствие и несправедливо обвиненных. Когда тайна Человека с рассеченной губой еще не разгадана, он сокрушенно говорит своему верному другу: Представления не имею, что я скажу этой милой женщине, когда она встретит меня на пороге. Его бескорыстие и готовность помогать неимущим клиентам подчеркивает автор: Он был настолько бескорыстен – или настолько независим, – что нередко отказывал в своей помощи богатым и знатным людям, если не находил ничего увлекательного для себя в расследовании их тайн. В то же время он целые недели ревностно занимался делом какого-нибудь бедняка. Среди обширной галереи героев детективной литературы отшельник с Бейкер-стрит – один из самых симпатичных и привлекательных.

Постоянной ареной приключений Холмса является Лондон и его окрестности. Очень редко действие переносится за рубеж, как в Последнем деле Холмса. Холмс неотделим от Лондона конца века с его кэбами и газовыми фонарями, тускло светящими в туманные вечера. Энтузиасты называют Лондон восьмидесятых и девяностых годов Лондоном Холмса и посвящают многочисленные изыскания попыткам точно установить, где именно находился знаменитый дом 221-6 по Бейкер-стрит, штаб-квартира Холмса и Уотсона. Это помещение, где Холмс в халате мастерски играл па скрипке или, окутанный клубами табачного дыма, проводил длительные часы в размышлениях над очередной проблемой, – почти постоянный отправной пункт действия в эпопее. Именно сюда стекаются отчаявшиеся клиенты, чья последняя надежда – Холмс. Эта квартира – олицетворение уюта и безопасности среди угроз и бед, подстерегающих свою жертву на мрачных и зловещих улицах большого города. Кажется, что о Холмсе на Бейкер-стрит сказал Честертон: Идеал уюта – идеал чисто английский… Уют поэтичен тем, что он содержит в себе идею защиты, чуть ли не борьбы; он напоминает о вторжении снега и града и о веселых пиршествах в осажденной крепости. Наши мирные мечты нуждаются в аксессуарах в виде мрачного и зловещего фона.
Созданный авторской фантазией герой вышел за пределы литературы и стал для читателей, живым человеком. Читатели, полюбившие Шерлока Холмса и своими обращениями к автору добившиеся его воскрешения, засыпали Конан Дойля письмами, адресованными Мистеру Шерлоку Холмсу и содержавшими просьбы к знаменитому детективу расследовать тот или иной запутанный случай.
Не удивительно, что среди литературы о Конан Дойле большое место занимают исследования о Шерлоке Холмсе, как живом лице: многочисленные попытки воссоздать биографии Холмса и Уотсона, обсуждение таких проблем, как Холмс и музыка, Холмс и природа, гонорары Холмса, топография Лондона холмсовского времени и т. д. В Лондоне существует мемориальный музей-квартира Холмса, представляющий собой реконструкцию по рассеянным у Дойля указаниям обстановки жилья знаменитого детектива. Другой холмсовский музей открыт сыном Дойля в Швейцарии. Шерлок Холмс явно стал своего рода национальным установлением, любимой реликвией для множества англичан.
Конан Дойль отрекался от своего создания, хотел избавиться от него. Но читательское сознание оказалось проницательнее и справедливее. После Конан Дойля было опубликовано бесчисленное множество детективных романов, лучшие из которых превосходят по сюжетной изобретательности произведения о Холмсе. Но ни один из персонажей детективной литературы не может похвалиться такой популярностью, как Шерлок Холмс.
А. Наркевич

@темы: детектив, конан дойл, шерлок холмс

17:23 

Маньяк из Бержерака

Маньяк из Бержерака (Le fou de Bergerac) — очередной роман Жоржа Сименона из серии детективов о комиссаре Мегрэ. В этом романе комиссара рянят выстрелом в плечо, и выздоравливающей Мегрэ помогает расследовать необычные убийства комиссару небольшого провинциального городка Бержерака.
Сименон написал в марте 1932 года во время пребывания в отеле де Франсе и в Ла-Рошели, поэтому здесь пытается передать атмосферу небольших французских городов. В этом романе Сименон изображает своего героя не только раненным, но и очень откровенно описывает ощущение, когда детектив оказывается в тупике, не найдя предполагаемого преступника.
Но несмотря на зверское убийство (игла в сердце) методы расследования Мегрэ нисколько не меняются. Комиссару нужно впитать атмосферу, тогда интуитивно он начинает понимать, кто убийца, но в этом романе ситуация осложняется, поскольку врачи комиссару настоятельно рекомендуют оставаться в покое. В этой ситуации Мегрэ выручает жена, которая впервые играет столь значительную роль в романах Сименона. Именно ей комиссар доверяет поиск информации.
Конечно же французский детектив находит убийцу и распутывает сложную интригу, завязанную на семейной драме и отягощенную шантажом.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), сименон

15:15 

Романное переселение душ

Что самое интересное, Сименон наделил его и своим, в буквальном смысле слова, творческим методом. Однажды Сименон сказал американскому издателю Карвеллу Коллинзу, что, работая над романом, он переселяется в своих персонажей целиком, переживая все перипетии их жизни, и после пяти-шести дней работы мучительно устает, поэтому может находиться в таком состоянии переселения душ самое большее одиннадцать дней. Надо сказать, этим же качеством, умением перевоплощаться, обладал и один из ранних героев Сименона. Он еще только писал развлекательные романы, но уже возник в его воображении герой по имени Жарри, которому хотелось быть и парижанином, и рыбаком из Бретани, и крестьянином, и мелким буржуа. И, когда появился Мегрэ, Сименон оставил ему эту жажду перевоплощения в других людей. Мегрэ вживается в их жизни. Каждое происшествие, которое он расследует, для него драма. Он про себя играет каждую судьбу. Он знает и понимает человеческую натуру и умеет интерпретировать поведение своих персонажей. Люди вокруг живут, в полном смысле слова, минутой. А Мегрэ живет как бы тремя, пятью, десятью жизнями сразу, он в Канне и в Сен-Рафаэле, на бульваре Батиньоль и на улице Коленкура (Порт туманов). Эта вездесущность и возвышает Мегрэ над остальными, делает его штопальщиком, или адвокатом человеческих судеб. Мегрэ не так уж хорошо знает, например, художников, артистов, ученых, — социально они ему чужды, но его собственный артистизм и интуитивное понимание характера помогают Мегрэ вживаться и в этих малоизвестных ему людей. Так Сименон наделил Мегрэ своим даром художественного прозрения...

@темы: сименон, рецензии (книги), мегрэ, детектив

15:02 

В прошлом бывалый морской капитан и начальник порта Уистрем, Ив Жорис исчезает из своего дома. Шесть недель спустя его находят в Париже, с амнезией и черепно-мозговой травмой. Врач, который осматривает капитана отмечает, что в него недавно стреляли, а пуля попала в голову. Еще по ряду показателей полиция устанавливает, что капитан собирался в Норвегию, но зачем он хотел туда добраться и кто покушался на его жизнь остается загадкой. Такова завязка очередного романа французского автора серии о комиссаре Мегрэ — Жоржа Сименона. Роман Порт туманов (Le port des brumes) был написан в начале 1932 года.

В очередной раз комиссар Мегрэ вынужден отправиться в путешествие, чтобы раскрыть непонятное преступление. Но в среде моряков сыщик попадает в замкнутый круг молчания, поэтому ему не остается ничего другого как найти трещину в этом идеально выстроенном замке, когда никто не хочет говорить.
Захватывающий роман французского автора, буквально уносит читателя из реальности в атмосферу страха и сомнений уже в конце третьей главы. Во многом это напоминает историю из романа Желтый пес, но там подобного эффекта писатель достигает только ближе к концу романа. Интрига столь захватывающая, что Сименон не смог уложиться в традиционные одиннадцать глав.

@темы: рецензии (книги), мегрэ, детектив, сименон

17:00 

У фламандцев

Это была довольно путаная семейная история — отмечает в своих заметках комиссар Мегрэ из романа французского писателя Жоржа Сименона — У фламандцев (Chez les Flamands). Как и в большинстве романов очередное расследование проходит за пределами юрисдикции комиссара, по просьбе своих знакомых Мегрэ отправляется в небольшой городок Живе, стоящий на реке Маас, неподалеку от бельгийской границы. Сименон хорошо знает местность, поскольку бывал в этом городе во время своего путешествия по рекам Франции в 1929 году.
Как отмечают критики в своем романе Сименон приводит несколько фактов из своей биографии, которые служат ключом для романа. Как и в других своих исторических романах Сименон очень точно воспроизводит характер и детали города, в котором он бывал и, где разворачиваются события его романа. Подлинные названия улиц, площадей, лишь путает иногда нумерацию домов.

Другой точный факт из биографии писателя — описание семьи, которое в точности воспроизводит картину семьи его тети, сестры его матери. Описание семейного уклада, подсобного хозяйства и других мелочей, в точности соответствует реальности.
Поскольку Мегрэ находится за пределами своей юрисдикции, он не может проводить официальное расследование, занимается он как и обычно наблюдениями и систематизацией, но вскоре начинает ощущать напряжение и даже враждебность обусловленную классовыми и языковыми различиями. В дополнение к этому непогода разыгравшаяся в романе словно подчеркивает негативное отношение к детективу.
Сименон написал этот роман во время пребывания на вилле Les Roches Grey в Приморских Альпах во Французской Ривьере. Поэтому вероятно другой темой, даже лейтмотивом романа, а именно посещений фламандского дома, является песня Сольвейг, из пьесы норвежского драматурга Генрика Ибсена Пер Гюнт. Параллели, проведенные Сименоном между классическим произведением и семейной драмой лишь подчеркивают глубину романа.
Наконец, когда Мегрэ уже начинает подумывать о своем отъезде, развязка разворачивается как всегда неожиданно. И довольный сыщик отправляется домой, в Париж.

@темы: детективы, мегрэ, рецензии (книги), сименон

16:51 

Предшественники Великого сыщика

В Воспоминаниях и приключениях Конан Дойл свидетельствует: Когда я впервые стал думать о сыщике — примерно в 1886 году, — я прочитал несколько детективных рассказов и был поражен их, мягко говоря, нелепостью, потому что в разрешении таинственной загадки автор явно полагался на совпадение или стечение обстоятельств. Мне это показалось отступлением от правил честной игры, потому что успех сыщика должен зависеть от чего-то, что свойственно его собственному разуму, а не только от необыкновенных авантюрных обстоятельств, которые, что ни говори, весьма редко встречаются в реальной жизни. Меня довольно сильно увлекал Габорио, тщательно разрабатывавший сюжеты, а мастер своего дела, сыщик Огюст Дюпен Эдгара По был героем моего детства. Но не смогу ли я привнести что-то новое? Я вспомнил о своем старом учителе Джо Белле, о его орлином профиле и странных повадках, о его сверхъестественной зоркости, с которой он подмечал малейшие подробности. Если бы он стал сыщиком, то, несомненно, приблизил это интересное, но бессистемное занятие к чему-то вроде точной науки. И я решил попробовать свои силы в этом направлении. Это новое, свое он и внес образом Белла, сочетавшего в себе практика и человека науки (хотя, разумеется, нельзя забывать и влияния Огюста Дюпена).
...Забегая вперед, скажем, что 1 марта 1909 года в Лондоне был дан торжественный, мемориальный обед в честь столетней годовщины со дня рождения По. Председательствовал на обеде сэр Артур Конан Дойл. Он говорил о трудах великого человека: Именно его рассказы были грандиозной вехой и одним из отправных пунктов на пути развития литературы в прошлом веке и для французских, и, в той же мере, для английских писателей. Его рассказы были настолько полны плодотворными возможностями, так стимулировали умы других, что большинство этих рассказов явились тем корнем, из которого возросло целое литературное древо... Оригинальный изобретательный ум По всегда первым открывал новые дороги, чтобы другие могли пройти по ним до конца. Где вообще был детективный рассказ до тех пор, пока По не вдохнул в него жизнь? [1. Murch А. Е. The Development of the Detective Novel].
Как ни странно, но детективный опыт соотечественников не очень интересовал Артура Конан Дойла во время создания рассказов о Шерлоке Холмсе. Для него образцом были не романы Коллинза и Диккенса, а рассказы Эдгара По. Что ж, пожалуй, в этом есть свой резон: ведь положил начало (в англоязычной литературе) искусству делать аналитические выводы на основе тщательного наблюдения именно Эдгар По, он создал дедуктивный метод, сделал его средоточием интереса в рассказах дюпеновской серии и в двух других логических новеллах, он оснастил метод технически определенными приемами расследования, ввел фигуры сыщика и рассказчика, он поставил главнейшим условием интерес читателя и его соучастие в раскрытии тайны. Он создал каноническую форму рассказа с экспозицией, кульминацией и последующей лекцией детектива рассказчику. И Конан Дойл следует этому канону более или менее пунктуально на всем протяжении шерлокианы. Но и обогащает его, конечно. Взять хотя бы энергичное начало рассказов о Холмсе. Автор явно стремится сразу же завладеть вниманием читателя, чему очень способствует почти неизменное присутствие Холмса или упоминание о нем в первой же строчке (или, по крайней мере, в первом абзаце повествования):
Для Шерлока Холмса она всегда оставалась Той женщиной (Скандал в Богемии).
В характере моего друга Холмса меня часто поражала одна странная особенность: хотя в своей умственной работе он был точнейшим и аккуратнейшим из людей, а его одежда всегда отличалась не только опрятностью, но даже изысканностью, во всем остальном это было самое беспорядочное существо в мире... (Обряд дома Месгрейвов).
Пополняя... записи о... Шерлоке Холмсе... я то и дело сталкивался с трудностями, вызванными его собственным отношением к гласности. Этому угрюмому аскету претили шумные похвалы окружающих (Дьяволова нога).
Читателю достаточно было прочитать эту первую строчку, и рассказ уже полностью завладевал им и не отпускал его до конца. Во многих рассказах Дойл следовал главному принципу Эдгара По: Этюд..., а также, например, Союз рыжих, Установление личности, Пять апельсиновых зернышек, Пестрая лента, Знатный холостяк, Берилловая диадема — одним словом, 6 из 12 представленных в сборнике Приключения Шерлока Холмса заканчиваются финальным объяснением. В поздних рассказах этот принцип выдерживается реже. Но что касается самого Шерлока Холмса, то, анализируя свой метод расследования, он не очень-то склонен признавать превосходство шевалье Дюпена. Вот, например, Уотсон говорит Холмсу:
— Вы напоминаете мне Дюпена у Эдгара Аллана По...
Шерлок Холмс встал и принялся раскуривать трубку.
— Вы, конечно, думаете, что, сравнивая меня с Дюпеном, делаете мне комплимент... У него, несомненно, были кое-какие аналитические способности, но его никак нельзя назвать феноменом, каким, по-видимому, считал его По. Что же касается мсье Лекока у Габорио, так тот, по словам Холмса, вообще жалкий недотепа. Но все это говорится устами Холмса, чтобы сильнее поразить воображение читателя оригинальностью и эксцентричностью нового детектива. И как-то странно сейчас думать, что и Шерлок Холмс не сразу пробился к читателю.

@темы: детектив, конан дойл, шерлок холмс

16:26 

Мегрэ – детектив из рабочего класса

Дюпен и Холмс — аристократы духа и происходят от благородных родителей, а Сименон, в отличие от Эдгара По и Конан Дойла, вовсе не склонен восхищаться духовным аристократизмом и вообще рыцарством прошлых и настоящих времен: Ах, если бы завтра или послезавтра не стало больше герцогов, то есть прохвостов, — вздыхает он в Я диктую. Не зря у него Мегрэ не верит власть предержащим и недолюбливает их. Вот Мегрэ наносит визит министру Пуану. Исчез важный документ Отчет Калама, в котором ныне покойный архитектор предупреждал, что строить детский санаторий там, где выгодно подрядчикам, нельзя — из-за подвижности грунта. Однако соображения выгоды взяли верх, подрядчиков поддержала продажная пресса, санаторий построили, а затем часть здания рухнула и погибло сто двадцать восемь детей. Теперь самое бы время разоблачить виновных, но обвинительный документ-улика исчез из кабинета Пуана. Под угрозой его честное имя, не только карьера. И вот расследование начинает Мегрэ, который испытывает крайнюю неприязнь ко всему, что связано с политикой. После общения с политическими деятелями у него всегда возникает желание побывать в кругу обыкновенных людей, которые занимаются скромными повседневными делами. Но он хочет помочь Пуану, тот министр, но честный человек, что стало редкостью в республике приятелей — так Мегрэ и Сименон называют правительственные коалиции в послевоенной Франции: все друг друга знают, рука руку моет, противники, яростно спорящие друг с другом на телеэкране, затем вместе по-приятельски обедают и договариваются об очередном телевизионном шоу (Мегрэ у министра). Тут Сименон полностью солидарен с Мегрэ, и трудно сказать, не зная заранее, кому принадлежит вывод: Неужели у всех этих министров, депутатов, важных персон, которые регулярно появляются на телеэкранах, совесть действительно чиста? Их утверждения зачастую настолько лживы или тенденциозны, что трудно поверить, будто они искренни. Ну, а если они искренни, то тогда эти люди настолько близоруки, настолько оторваны от действительности, что я даже колеблюсь, как их правильней назвать — слепыми идеалистами или идиотами? Это говорит Сименон, — однако под каждым словом тут мог подписаться и Мегрэ.

Мегрэ не любит не только политиков. Не жалует он и богачей, и титулованную знать. Они пускают пыль в глаза, и нужно научиться видеть их такими, как они есть, без позолоты, голенькими. Мегрэ знает, что за фасадами их прекрасных домов живет одна мечта: деньги (Мегрэ сердится). Эта неприязнь к богачам — исходная позиция демократа Мегрэ, и Сименон постоянно напоминает об этом противостоянии. Мэр, дворянин Грандмэзон и демократ Мегрэ при первой же встрече проникаются взаимной враждебностью. Они принадлежат к разным общественным классам, у них разный образ жизни, разные привычки. Так, Мегрэ выпивает по-дружески с рыбаками и шлюзовщиками в портовом бистро, а Грандмэзон в своем особняке в это время угощает чаем с ликером и пирожными важных господ из прокуратуры.
Но позвольте, скажет дотошный читатель, что же Дюпен сочувствовал министру, похитителю «пропавшего» письма, или Холмс — бесчестному аристократу полковнику Валентайну, укравшему чертежи Брюса-Партингтона?
Нет, в этом Мегрэ (и Сименон) не оригинальны. Есть, однако, отличие: Мегрэ не любит сильных мира сего как представитель низов. Сименон будет подчеркивать исключительный демократизм Мегрэ, подчеркивать настойчиво, даже — назойливо, может быть, не замечая, что уже делает акцент и на его консерватизме, говоря о старомодных привычках: Мегрэ спит, например, в ночной рубашке в наш век пижам; как нечто должное принимает почти рабскую услужливость мадам Мегрэ. Он — патриарх; когда он не в духе, жена говорит ему вы и называет господин Мегрэ. Мегрэ не любит перемен, он за устойчивость в нравах, быту, привычках. В нем есть некая статичность, неподатливость влияниям окружающего мира, так точно запечатленная на экране и Габеном, и Тениным. Неподвижность лица Мегрэ, подобно Пуаро, — олицетворение стабильности и порядка, но, в отличие от последнего, он разделяет предрассудки масс, не очень доверяет, например, эмигрантам — полякам, итальянцам, а также холостякам, и, возможно, именно поэтому так велика его литературная и экранная популярность во Франции. В Мегрэ живет инерция масс. В быстро меняющемся, текучем мире он — твердыня, скала, гавань, надежное прибежище. Но если, например, полицейские у Чандлера весьма низкого мнения о современной цивилизации, если они уже и не способны замечать и ценить человеческое в человеке, то Мегрэ, знакомый, как шериф Пэттон (Женщина в озере), с изнанкой жизни, сохраняет все-таки сочувствие ближнему. Для Пэттона и его помощников понятие цивилизация было бессмысленно, потому что они воспринимали ее только как падение, грязь, разврат, беспорядок и все, что внушает отвращение. По контрасту частный сыщик Филип Марлоу способен видеть другую сторону цивилизации, то, что и называется цивилизованностью человека, — порядочность, честность, умение противостоять низменным побуждениям, недаром тот же Пэттон печально говорит Марлоу: Сынок, я не вижу того, что видишь ты. А инспектор Уэббер уже и декларирует как бы от лица Чандлера: Полицейское дело... очень напоминает политику. Необходимо, чтобы им занимались только лучшие из людей, но как раз лучших-то оно ничем привлечь не может.
Успех Сименона зависел еще и от того, что он сумел приобщить к полицейскому делу одного из лучших — гуманного, умеющего видеть комиссара Мегрэ.

@темы: детективы, мегрэ, сименон

16:07 

Тень на шторе

Тень на шторе (L'Ombre chinoise) — один из немногих романов, когда комиссар Мегрэ расследует преступление в пределах своей юрисдикции, непосредственно в самом Париже. Убийство было совершено на заднем дворе офиса одной из компаний, по адресу: площадь Вогезов, дом 61. Но в реальности такого дома нет, поскольку на площади расположено только 36 домов. Жорж Сименон хорошо знает это место, поскольку жил в 21 доме на этой площади.

Комиссар как уже привыкли читатели более ранних романов проводит расследования в свойственной ему манере, хотя может прибегнуть к помощи полицейских ресурсов, предпочитает наблюдать и самостоятельно распутывать этот клубок.
Разнообразие персонажей проходящих перед взором французского сыщика, поражает воображение и соответствует реалиям большого города, где можно встретить людей работающих вместе, но отличающихся возрастом и социальным происхождением. В романе прекрасно показано как в ходе расследования Мегре сталкивается с чувством вражды, жадности, классовых различий и даже паранойи, хотя ее Сименон описывает с оттенком легкой иронии.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), сименон

16:01 

Двухгрошовый кабачок

Роман Двухгрошовый кабачок (La guinguette à deux sous) Жоржа Сименона об очередном расследовании комиссара Мегрэ, сюжет которого разворачивается на живописных берегах Сены, где Сименон впервые побывал в 1928 году и провел здесь порядка шести месяцев, после этого возвращался в полюбившиеся края летом 1930 и 1931 годов. Именно здесь был задуман и написан во время возвращения роман

История начинается с поисков захудалого кабачка, которыми Мегрэ занимается во время своего отпуска. Как обычно неторопливые наблюдения комиссара и непростые герои, а уже тем более непростые отношения, которые распутать истинному знатоку человеческих характеров. История разворачивается на фоне прекрасных пейзажей, которые мелькают у французского писателя лишь мимолетно, словно виды из окна вагона мчащегося на полном ходу.
Как обычно Мегрэ распутывает сложные клубок и добивается признания у истинного виновника.

@темы: роман, мегрэ, сименон, рецензии (книги), детектив

13:10 

Полицейский роман или крутой детектив

По ту сторону океана полицейский роман тогда стал особенно популярен: Эд МакБейн и Хилэри Во весьма искусно и увлекательно описывают процедуру полицейского дознания. Дэшил Хэмметт в одном из самых популярных своих романов Мальтийский ястреб рисует в огне не горящего и в воде не тонущего Сэма Спейда, которого ничто не может отвратить от неуклонного исполнения служебного долга. В романе много сцен насилия, драк, жестокостей всякого рода: его правый кулак хряснул Спейда в челюсть, парень изо всей силы ударил Спейда правой ногой в висок. Сам Спейд тоже горазд на расправу, но так же — и на любовные приключения с красивыми девицами: Руки Спейда сомкнулись вокруг нее... пальцы скользнули вниз, по стройной спине. Глаза его загорелись желтым огнем... Потом окажется, что красавица и есть преступница-убийца, но никакие просьбы дать ей возможность бежать, — ведь он же ее любил, — не смогут поколебать Спейда и заставить его нарушить закон.
Что касается Чандлера, то он в пику предшественникам — классикам детектива — составил собственный канон правил детективной игры. Он отвергает, наряду с Жоржем Сименоном, которого очень высоко ценит, традицию пренебрежительного отношения сыщика к полицейскому, идущую от По и Дойла: Дюпен и префект полиции Г., Холмс и многообразные лестрейды. У особенно не любимой им Кристи это Пуаро и Раглан (хотя у Кристи фигурирует и философ в полицейской форме, инспектор Лежен). Так, Чандлер иронизирует над Пропавшим письмом Эдгара По: Да любой современный полицашка догадался бы через четыре минуты, что письмо никогда не пропадало. Он даже позволяет себе дерзость назвать Конан Дойла и Эдгара По примитивщиками и обвинить в незнании полицейских методов расследования — иначе не представляли бы они своих инспекторов в таком невыгодном свете. В несколько комичной запальчивости Чандлер утверждает даже: Когда полицейский выглядит дураком, как постоянно бывает в рассказах о Шерлоке Холмсе, это не только умаляет детективные способности персонажа, это также вызывает сомнения, обладает ли автор знанием детективного дела. И ставит в пример По и Дойлу современного, вполне второстепенного писателя Остина Фримена только потому, что он первым догадался, как можно подделать отпечатки пальцев, и этим очень обогатил науку полицейского расследования.

Чандлер, такой умный и тонкий ценитель художественности, доступной иногда, по его мнению, и детективному роману, умудрился не заметить столь очевидных художественных удач Конан Дойла. Например, того, что он сумел сделать научные, дедуктивные рассуждения Холмса понятными читателям разной степени образованности; не заметил удивительно тонкого соединения ауры одиночества, которая окружает Холмса как романтического героя, и его демократической доступности, — сочетание, которое потом на свой лад попытается не без успеха реализовать в Мегрэ Сименон.
Но тот же конфликт сыщик-полиция, ведущий начало с видоковских времен, столь важный для По, Дойла и Кристи, все же присутствует в измененном виде и у Чандлера, и у Сименона. Противник Мегрэ, его личный враг — следователь Комельо. Ах, как он жаждет признаний, как торопит Мегрэ, ведь ему не терпится арестовать подозреваемого и посадить его на скамью подсудимых, точно так же, как Лестрейду и Раглану. А у Чандлера умному, терпеливому, честному Филипу Марло противостоит полицейский и он же преступник Десгармо...

@темы: детективы, крутой детектив, полицейский роман, роман, чандлер

12:56 

Танцовщица Веселой Мельницы

Роман Танцовщица Веселой Мельницы (La danseuse du Gai Moulin) как пишут критики был написан Жоржем Сименоном за рекордные 25 часов. Но содержание романа от этого нисколько не снизилось по сравнению с остальными, впрочем, другие романы Сименон писал почти также быстро, оставляя несколько недель между написанием на создание сюжета и продумывание деталей.

Роман несколько отличается от первых произведений цикла о комиссаре Мегрэ. Подозреваемыми оказываются двое молодых людей, которые планировали совершить ограбление, но оказались под подозрением в убийстве. Инспектор Мегрэ появляется во второй половине романа, когда интрига изложена, и читатель уже в нетерпении стремится распутать клубок.
Детектив был впервые опубликован в ноябре 1931 года.

@темы: детектив, книги, мегрэ, рецензии (книги), сименон

12:50 

Кабачок ньюфаундлендцев

В очередном романе о расследованиях комиссара Мегрэ, действие разворачивается в портовом кафе Кабачок ньюфаундлендцев, где обычно обитаются моряки с проходящих судов и местные рыболовы. Именно среди этой грубой и невоспитанной публики инспектор Мегрэ ищет очередного убийцу. Именно по названию этого кабачка и назван роман.

Убийство произошло на рыболовецком траулере Океан, убит был капитан судна, и в убийстве подозревают молодого радиста с траулера. По просьбе друга Мегрэ проводит частное расследование, чтобы оправдать своего друга. Как обычно внимательное наблюдение и понимание психологии человека, даже скрытого под маской грубости и пьянства, помогают комиссару.
Блестящее и подробное до мелочей описание портового города, словно надоедливый запах рыбы лезет из всех фраз этого романа Жоржа Сименона, который в очередной раз доказывает, что человеческая драма есть первопричина любой трагедии, даже криминального жанра.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), роман, сименон

14:48 

Мастер Шерлок

История мало что сообщает нам о ранних годах жизни Шерлока Холмса. Уотсон, к сожалению, был слишком поглощен пышным спектаклем сенсационных дел, которые сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, чтобы иметь свободное время для исследования первых лет жизни своего героя.
Таким образом, нам не сообщается ни дата, ни место его рождения. Если мы касаемся этой темы, то вынуждены ограничиваться предположениями. Произошло ли это где-нибудь на южном склоне возвышенности Даунс, куда он удалился в старости, чтобы выращивать пчел? Этого мы никогда не узнаем.
Но если о месте нельзя сказать ничего, то очень многое можно сказать о времени. На самом деле, если только мы не откажемся от дат вообще, любая биография Холмса будет представлять собой цепь тщательно осуществленных фокуснических трюков по установлению дат. Время его рождения – лишь первая дата в этой цепи. Мы начнем определять ее, отталкиваясь от последнего этапа карьеры Холмса, и будем продвигаться в прошлое, пока не достигнем его рождения.

Отправная точка – дело Человека на четвереньках, датированное сентябрем 1903 года. Уотсон говорит, что это дело – одно из самых последних, которые расследовал Холмс. Таким образом, можно принять, что он удалился на покой в конце 1903 года.
Далее мы переходим к Делу необычной квартирантки, где говорится, что Шерлок Холмс активно занимался расследованием преступлений на протяжении двадцати трех лет. Однако этот период из двадцати трех лет не был непрерывным. По вине организации Мориарти он был прерван в конце апреля 1891 года [Последнее дело Холмса] и был возобновлен почти через три года [Пустой дом]. В эти три года Холмс определенно не бездействовал, но, поскольку он отсутствовал на Бейкер-стрит все три года, вряд ли можно сказать, что он активно занимался расследованием преступлений. Следовательно, его карьера включает в себя, по-видимому, тринадцать лет с 1878 по 1890 годы, включая обе цифры, и десять лет с 1894 по 1903 годы, также включительно.
Самое раннее дело этого периода активных расследований – Обряд дома Месгрейвов. До этого к Холмсу обращались лишь два клиента, но после Обряда дома Месгрейвов положение улучшилось, так что когда в 1881 году он познакомился с Уотсоном, у него была довольно значительная, хотя и не очень прибыльная практика. Таким образом, Обряд дома Месгрейвов может быть датирован 1878 годом.
Месгрейв, который вводит Холмса в курс дела, знаком с ним по колледжу, и Холмс говорит, что они не виделись года четыре. Следовательно, Холмс в 1874 году учился в колледже. В действительности в это время он учился здесь уже третий год, но, так как доказательство этого утверждения слишком длинно, будет удобным пока что отложить объяснение [См. главу III]. В данный момент мы лишь утверждаем, что обучение в колледже он начал в 1871 году.
Так как большинство студентов начинает учиться в восемнадцать лет, наиболее подходящим годом его рождения кажется 1853-й.
Это можно доказать также следующим образом. В Его прощальном поклоне Олтемонт, он же Холмс, 2 августа 1914 года описывается как человек лет шестидесяти – очень высокий, сухопарый. По-видимому, шестьдесят – не более, чем приблизительная оценка, округленное число, а если так, то можно согласиться с приведенным выше утверждением.
О его семье известно мало. Однажды он сообщил Уотсону [Случай с переводчиком], что его предки были в основном деревенскими сквайрами и ничем особенно не отличились. Но его бабушка была Верне, сестрой одного из известных французских художников, носивших эту фамилию. Возможно, ее братом был Орас Верне (1789–1863), а отцом – Карл Верне (1758–1835), хотя она могла быть сестрой Карла и дочерью Клода Жозефа Верне (1714–1789).
Кажется, одна из ветвей семейства Верне обосновалась в Англии, и, как указал мистер Робертс, фамилия постепенно англизировалась, так что приняла форму Вернер. Доктор с таким именем приобрел практику Уотсона в Кенсингтоне в 1894 году, позволив последнему присоединиться к Холмсу на Бейкер-стрит после эпизода с Мориарти. Цена покупки была неожиданно высокой, а некоторое время спустя Уотсон обнаружил, что Вернер был дальним родственником Холмса и что Холмс снабдил его деньгами для этого предприятия [Подрядчик из Норвуда].
Единственный, кроме доктора Вернера, известный нам родственник Холмса – его брат Майкрофт, родившийся семью годами раньше.
Очень жаль, что мы ничего не знаем о школьных годах юного Шерлока. Был ли он одаренным ребенком или же не обнаруживал выдающихся способностей, которые развил позже в течение своей жизни? Увы, в то время рядом с ним не было Уотсона, который мог бы рассказать нам об этом. Мы не можем ответить на вопрос, играли или нет его школьные учителя роль, которая позже принадлежала неудачливой команде из Скотленд-Ярда. В любом случае чувствуется, что он не мог быть совершенно обычным учеником.

@темы: детектив, конан дойл, шерлок холмс

14:43 

Преступление в Голландии

В романе Преступление в Голландии (Un Crime en Hollande) из цикла расследований комиссара Мегрэ, Жорж Сименон продолжает рассказывать о странном поведении французского детектива и о единообразии человеческой природы, единообразии преодолевающем языковые и национальные барьеры. Преступники остаются преступниками, а пред читателем с неизменным интересом разворачивается человеческая драма.

По сюжету Мегрэ должен ехать на выручку своего соотечественника, профессора Дюкло, которого подозревают в убийстве господина Попинга, у которого профессор гостил во время своих выездных лекций в голландском Университете. Но как и подозревают читатели международный скандал оказывается сугубо семейным делом, в котором способен разобраться только французский сыщик.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), роман, сименон

14:40 

Ночь на перекрестке

Ночь на перекрестке (La Nuit du carrefour) — очередной роман Жоржа Сименона из цикла о расследованиях комиссара Мегрэ. Роман был написан в апреле и опубликован в июне 1931 года. Необычайно яркие образы (человек с черным моноклем, украденные алмазы и другое) сделали роман невероятно популярным среди режиссеров. Роман был экранизирован 6 раз. Первая и самая известная экранизация была сделана французским режиссером Жаном Ренуаром, который в роли Мегрэ снял своего брата Пьера.

Вероятно Сименон пытался поставить в романе эксперимент, поскольку весь роман происходит в движении, а основным лейтмотивом являются автомобили. Расследование начинается с поисков похищенного автомобиля, мимо комиссара постоянно проносятся автомобили, некоторые даже чересчур резво. Почти в каждой главе Сименон дает описание автомобилей грузовых и легковых. Но как всегда Мегрэ остается верным себе и его люди интересуют больше чем машины.

@темы: детектив, мегрэ, роман, сименон

14:26 

Рождение полицейского романа

В романе Поля Феваля Лондонские тайны (1844), который он издал под псевдонимом сэр Фрэнсис Тролопп, таким образом изменив имя и пол действительно существовавшей писательницы Фрэнсис Троллоп, автора первого фабричного романа в Англии, фигурирует уже связанный с полицией сыщик Робин Кросс. Он высок, тощ и отличается тем, что всегда требует вперед плату за услуги.
А в почти детективном романе Дюма Могикане в Париже (1854) впервые во французской литературе появляется уже вполне благородный полицейский сыщик мсье Жакаль. Это он, выслеживая преступницу, произносит многозначительную фразу, ставшую затем популярной: шерше ля фам — ищите женщину. Между прочим, как Дюпен, мсье Жакаль носит зеленые очки, из-под которых без помехи разглядывает интересующие его подробности.
Большой популярностью пользовался и Рокамболь, странствующий любитель приключений, герой Понсона дю Террайля. Написав двадцать два романа о Рокамболе, автор решил расстаться с ним как-нибудь поэффектнее — и Рокамболь сгорал заживо во время ужасного пожара. Но от Рокамболя тоже оказалось не просто отделаться, как впоследствии от Шерлока Холмса. Читатели потребовали его воскрешения. Понсон дю Террайль послушался, но воскресший Рокамболь стал удачливым полицейским сыщиком, чем-то вроде Видока и куперовского Следопыта одновременно. Возродившись, как Феникс, из пламени, он ухитрился и внешне перевоплотиться в прекрасного молодого человека.

И все же отцом французского полицейского романа следует считать Эмиля Габорио. Коллинз пришел в восторг, прочитав Дело Леру (1865), Преступление д'Орсиваля и Досье № 113. Бывший секретарь Поля Феваля словно задался целью заставить французов переменить отношение к полиции. Дело в том, что Видок своими Мемуарами, описав страшные условия существования в тюрьме и на галерах, возбудил общественный интерес к осужденным. Сердце читателя всегда было готово сочувствовать преследуемому, за которым охотились полицейские ищейки, потому что во Франции XIX века достаточно было малейшего проступка, чтобы стать добычей суда. Это общественное сочувствие великолепно уловил Виктор Гюго в Отверженных (1862), где беглого каторжника, благородного Жана Вальжана, неутомимо преследовал бездушный инспектор Жавер, а ведь Жан Вальжан был спасителем маленькой Козетты, и в случае его ареста она бы погибла...
Но Габорио подобного сочувствия не испытывает и смело бросает вызов устоявшемуся предрассудку. В Деле Леру шефа Сюрте однажды заменяет умнейший папаша Табаре, мастер дедуктивных умозаключений. Он покровительствует молодому полицейскому комиссару Лекоку, а в следующем романе, Мсье Лекок, Табаре уже на заднем плане. Лекок умен, находчив и обладает удивительно изменчивой физиономией. Он такой же мастер переодевания и гримировки, что и Видок, он так же честолюбив, даже расчетлив (что впоследствии вызовет презрительное отношение к нему Шерлока Холмса). Он тщеславен, но безукоризненно честен. Он сверхъестественно наблюдателен, и ложными уликами его с толку не собьешь. Он скрупулезно ищет ключи и находит — например, ворсинки от пальто на кустарнике. Он внимательно изучает следы и декларирует, что у подозреваемого тяжелая походка и он волочит ноги.
Романы Габорио разыгрывались явно по образцу, предложенному По в дюпеновской серии: убийство (причем Габорио не жалел страшных, кровавых подробностей), постепенное узнавание, что было у жертвы в прошлом (как правило, аморальный поступок, предопределивший ее или его насильственную смерть), а главный источник интереса — в напряженной, хорошо сконструированной загадке убийства и ее расследовании.
Габорио, как Диккенс и Коллинз, представил полицейского человеком порядочным, блюстителем законности и порядка, защитником невинных, и эта традиция долго удерживалась безоговорочно, пока ее не нарушил Конан Дойл.
Габорио, умершему молодым, удалось привлечь симпатии читателей к мсье Лекоку, так что его ученик Фортюне дю Буагобе использовал этот интерес к своей выгоде и сочинил роман Старость мсье Лекока, где полицейский сыщик спасает от гильотины собственного сына, обвиненного в убийстве. Вот почему шеф полиции Гишар ошибался, полагая, что Жорж Сим первым воздаст должное полицейским комиссарам. Нет, он был первым среди современных мастеров детектива — это верно, но не единственным.

@темы: габорио, детектив, дюпен, лекок, рокамболь

14:20 

Желтый пес

Шестой роман Жоржа Сименона о расследованиях комиссара Мегрэ - Желтый пес, рассказывает о запутанной истории, в которой читатель без помощи комиссара не сможет разобраться. Несколько преступлений, совершенных при весьма загадочных обстоятельствах и масса бесполезных сведений, которые буквально вываливаются на читателя, может систематизировать только Мегрэ.

Для расследования Мегрэ достаточно укрывшись за окнами кафе, долгое время наблюдать за гаванью Кокарно, города где и разворачиваются все события романа. Покуривая трубку и лениво беседуя с завсегдатаями заведения Мегрэ удается разгадать загадку желтого пса и найти виновных.
Очередная человеческая комедия блестяще разворачивается французским писателем и в момент, когда мозг отказывается воспринимать и складывать очередную головоломку, Сименон дает слово своему детективу.

@темы: детектив, мегрэ, роман, сименон

14:16 

Цена головы

Цена головы — пятый детективный роман Жоржа Сименона из цикла расследований комиссара Мегрэ. В отличие от предыдуших романов, где комиссар обычно выполнял роль наблюдателя, и действовал лишь в крайних случаях, здесь Мегрэ не просто активно принимает участие в развитии сюжета, более того он идет наперекор, решению суда, приговорившего Жозефа Эртена к смертной казни, и помогает осужденному на смерть бежать. Комиссар активно вмешивается в действие, поскольку считает, что Эртен не виновен в смерти миссис Хендерсон и ее горничной.

Подобное неожиданное начало, всего лишь описание первой главы романа, остальное действо происходит в привычном темпе и настроении. Сименон легким кивком отдает честь традиционному детективу, вновь разворачивает повествование, в котором показывает, что любое преступление достойно самого тщательного расследование, чтобы не пострадали невинные.

@темы: детективы, мегрэ, рецензии (книги), сименон

Красная жатва

главная