• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: детектив (список заголовков)
22:40 

Питер Латыш - первый детектив

Первый роман из серии о расследования комиссара Мегрэ, Жорж Сименон написал во время своего путешествия на паруснике Остгот, во время плавания по рекам Бельгии и Голландии. На написание этого романа у него ушло 6 дней, остальные романы он обычно писал по месяцу. Но несмотря на большую скорость написания романа, несколько нестандартное для детективов того времени построение сюжета и невнятных героев, роман стал быстро очень популярным, а еще через несколько месяцев роман в числе других был переведен на несколько европейских языков.
Питер Латыш — его первый детективный роман. Сим не подозревал, что напишет о комиссаре более восьмидесяти романов. Первые из них — тоже развлекательные, хотя уже появляются серьезность и пытливость взгляда, свойственные настоящей литературе. Вот где сказались уроки великих русских мастеров, которых он так полюбил еще в детстве. Они научили молодого писателя состраданию. Мегрэ честно исполняет свой долг, он ищет и находит убийцу, он спасает общество от угрозы, которую всегда с собой несет потенциальный или, увы, состоявшийся преступник, но Мегрэ не Видок, не безжалостная гончая, которой надо, загнав дичь, обязательно предать ее в руки правосудия в позоре и унижении. Случается и такое в богатой практике Мегрэ, когда он столкнется с мерзким, расчетливым, бестрепетным убийством. И тогда он беспощадно тверд, как Жавер у Гюго, хотя и не столь бесстрастен. Но разные пути ведут к преступлению. И Сименон, только принявшийся за новый жанр, это понимает, а значит, понимает и Мегрэ: вот перед ним несчастный, запутавшийся человек, преступник и жертва в одном лице, и Мегрэ не станет мешать ему самому покончить счеты с жизнью, избежав законного возмездия.
Питер Латыш — отнюдь не шедевр, и тем не менее им отмечен новый рубеж в моей жизни, — скажет в своих воспоминаниях, опубликованных под заглавием Я диктую, постаревший Жорж Сименон. И еще он будет утверждать, что нет ничего легче, чем написать детективный роман: Прежде всего необходим хотя бы один труп. Затем необходим инспектор или комиссар полиции, который ведет расследование, и наконец, необходимы подозреваемые, которых автор ради финального сюрприза более или менее удачно замаскировал. Инспектор или комиссар как бы играет роль перил на крутой лестнице. Читатель идет следом за ним. Вместе с ним подозревает, порой делит с ним опасности. И вот на последних страницах раскрывается правда.

Да, старая, сотни раз до Сименона испробованная формула. Но Сименон внес кое-что свое, и раньше других это заметил издатель Фейар, которому Сименон вручил сразу четыре повествования о Мегрэ. Кроме Питера Латыша, тут были: Господин Галле скончался, Повесившийся на дверях церкви Сен-Фольен и Коновод с баржи «Провидение».
Фейар прочитал все четыре. А затем события развивались следующим образом, — рассказывает нам Сименон:
— Что вы... настрочили? — спросил он. — Ваши романы не похожи на настоящий детектив. Детективный роман развивается, как шахматная партия: читатель должен располагать всеми данными. Ничего похожего у вас нет. Да и комиссар ваш отнюдь не совершенство — не молод, не обаятелен. Жертвы и убийцы не вызывают симпатии. Кончается все печально. Любви нет. Свадеб тоже. Интересно, как вы надеетесь увлечь всем этим публику?
Я протянул руку за рукописями, но... Фейар отвел ее.
— Что поделаешь! Вероятно, мы потеряем кучу денег, но я рискну и сделаю опыт. Присылайте еще шесть таких же романов. Когда у нас будет запас, мы начнем печатать по одному в месяц.
Сименон прислал еще восемь — так, чтобы уж хватило на год, и надо ли говорить, что решившийся рискнуть Фейар не прогадал? И не только он, — через несколько месяцев первые романы о детективных подвигах Мегрэ были переведены на несколько языков.

@темы: детектив, рецензии (книги), сименон

14:09 

Висельник из Сен-Фольена

Внимание комиссара Мегрэ привлекает подозрительный человек, который едет в Брюссель. Поскольку сам комиссар направляется туда же в командировку, он решает проследить за ним, но обнаруживает, что подозрительный тип повесился, а после него остался чемодан со старыми вещами запачканными кровью.

Так начинается четвертый роман из цикла о Мегрэ - Висельник из Сен-Фольена (Le Pendu de Saint-Pholien). Роман в котором комиссар в своем расследовании самоубийства, спускается в глубины прошлого, которое скрывает причину событий происходящих в настоящем.
Сименон продолжает свое отстранение от убийства как причины происходящего в детективном романе. Критики пишут, что в основе данного сюжета лежит воспоминания автора, о том как он в молодости участвовал в сборищах анархисткой организации.

@темы: детектив, мегрэ, роман, сименон

14:20 

Желтый пес

Шестой роман Жоржа Сименона о расследованиях комиссара Мегрэ - Желтый пес, рассказывает о запутанной истории, в которой читатель без помощи комиссара не сможет разобраться. Несколько преступлений, совершенных при весьма загадочных обстоятельствах и масса бесполезных сведений, которые буквально вываливаются на читателя, может систематизировать только Мегрэ.

Для расследования Мегрэ достаточно укрывшись за окнами кафе, долгое время наблюдать за гаванью Кокарно, города где и разворачиваются все события романа. Покуривая трубку и лениво беседуя с завсегдатаями заведения Мегрэ удается разгадать загадку желтого пса и найти виновных.
Очередная человеческая комедия блестяще разворачивается французским писателем и в момент, когда мозг отказывается воспринимать и складывать очередную головоломку, Сименон дает слово своему детективу.

@темы: детектив, мегрэ, роман, сименон

14:26 

Рождение полицейского романа

В романе Поля Феваля Лондонские тайны (1844), который он издал под псевдонимом сэр Фрэнсис Тролопп, таким образом изменив имя и пол действительно существовавшей писательницы Фрэнсис Троллоп, автора первого фабричного романа в Англии, фигурирует уже связанный с полицией сыщик Робин Кросс. Он высок, тощ и отличается тем, что всегда требует вперед плату за услуги.
А в почти детективном романе Дюма Могикане в Париже (1854) впервые во французской литературе появляется уже вполне благородный полицейский сыщик мсье Жакаль. Это он, выслеживая преступницу, произносит многозначительную фразу, ставшую затем популярной: шерше ля фам — ищите женщину. Между прочим, как Дюпен, мсье Жакаль носит зеленые очки, из-под которых без помехи разглядывает интересующие его подробности.
Большой популярностью пользовался и Рокамболь, странствующий любитель приключений, герой Понсона дю Террайля. Написав двадцать два романа о Рокамболе, автор решил расстаться с ним как-нибудь поэффектнее — и Рокамболь сгорал заживо во время ужасного пожара. Но от Рокамболя тоже оказалось не просто отделаться, как впоследствии от Шерлока Холмса. Читатели потребовали его воскрешения. Понсон дю Террайль послушался, но воскресший Рокамболь стал удачливым полицейским сыщиком, чем-то вроде Видока и куперовского Следопыта одновременно. Возродившись, как Феникс, из пламени, он ухитрился и внешне перевоплотиться в прекрасного молодого человека.

И все же отцом французского полицейского романа следует считать Эмиля Габорио. Коллинз пришел в восторг, прочитав Дело Леру (1865), Преступление д'Орсиваля и Досье № 113. Бывший секретарь Поля Феваля словно задался целью заставить французов переменить отношение к полиции. Дело в том, что Видок своими Мемуарами, описав страшные условия существования в тюрьме и на галерах, возбудил общественный интерес к осужденным. Сердце читателя всегда было готово сочувствовать преследуемому, за которым охотились полицейские ищейки, потому что во Франции XIX века достаточно было малейшего проступка, чтобы стать добычей суда. Это общественное сочувствие великолепно уловил Виктор Гюго в Отверженных (1862), где беглого каторжника, благородного Жана Вальжана, неутомимо преследовал бездушный инспектор Жавер, а ведь Жан Вальжан был спасителем маленькой Козетты, и в случае его ареста она бы погибла...
Но Габорио подобного сочувствия не испытывает и смело бросает вызов устоявшемуся предрассудку. В Деле Леру шефа Сюрте однажды заменяет умнейший папаша Табаре, мастер дедуктивных умозаключений. Он покровительствует молодому полицейскому комиссару Лекоку, а в следующем романе, Мсье Лекок, Табаре уже на заднем плане. Лекок умен, находчив и обладает удивительно изменчивой физиономией. Он такой же мастер переодевания и гримировки, что и Видок, он так же честолюбив, даже расчетлив (что впоследствии вызовет презрительное отношение к нему Шерлока Холмса). Он тщеславен, но безукоризненно честен. Он сверхъестественно наблюдателен, и ложными уликами его с толку не собьешь. Он скрупулезно ищет ключи и находит — например, ворсинки от пальто на кустарнике. Он внимательно изучает следы и декларирует, что у подозреваемого тяжелая походка и он волочит ноги.
Романы Габорио разыгрывались явно по образцу, предложенному По в дюпеновской серии: убийство (причем Габорио не жалел страшных, кровавых подробностей), постепенное узнавание, что было у жертвы в прошлом (как правило, аморальный поступок, предопределивший ее или его насильственную смерть), а главный источник интереса — в напряженной, хорошо сконструированной загадке убийства и ее расследовании.
Габорио, как Диккенс и Коллинз, представил полицейского человеком порядочным, блюстителем законности и порядка, защитником невинных, и эта традиция долго удерживалась безоговорочно, пока ее не нарушил Конан Дойл.
Габорио, умершему молодым, удалось привлечь симпатии читателей к мсье Лекоку, так что его ученик Фортюне дю Буагобе использовал этот интерес к своей выгоде и сочинил роман Старость мсье Лекока, где полицейский сыщик спасает от гильотины собственного сына, обвиненного в убийстве. Вот почему шеф полиции Гишар ошибался, полагая, что Жорж Сим первым воздаст должное полицейским комиссарам. Нет, он был первым среди современных мастеров детектива — это верно, но не единственным.

@темы: габорио, детектив, дюпен, лекок, рокамболь

14:40 

Ночь на перекрестке

Ночь на перекрестке (La Nuit du carrefour) — очередной роман Жоржа Сименона из цикла о расследованиях комиссара Мегрэ. Роман был написан в апреле и опубликован в июне 1931 года. Необычайно яркие образы (человек с черным моноклем, украденные алмазы и другое) сделали роман невероятно популярным среди режиссеров. Роман был экранизирован 6 раз. Первая и самая известная экранизация была сделана французским режиссером Жаном Ренуаром, который в роли Мегрэ снял своего брата Пьера.

Вероятно Сименон пытался поставить в романе эксперимент, поскольку весь роман происходит в движении, а основным лейтмотивом являются автомобили. Расследование начинается с поисков похищенного автомобиля, мимо комиссара постоянно проносятся автомобили, некоторые даже чересчур резво. Почти в каждой главе Сименон дает описание автомобилей грузовых и легковых. Но как всегда Мегрэ остается верным себе и его люди интересуют больше чем машины.

@темы: детектив, мегрэ, роман, сименон

14:43 

Преступление в Голландии

В романе Преступление в Голландии (Un Crime en Hollande) из цикла расследований комиссара Мегрэ, Жорж Сименон продолжает рассказывать о странном поведении французского детектива и о единообразии человеческой природы, единообразии преодолевающем языковые и национальные барьеры. Преступники остаются преступниками, а пред читателем с неизменным интересом разворачивается человеческая драма.

По сюжету Мегрэ должен ехать на выручку своего соотечественника, профессора Дюкло, которого подозревают в убийстве господина Попинга, у которого профессор гостил во время своих выездных лекций в голландском Университете. Но как и подозревают читатели международный скандал оказывается сугубо семейным делом, в котором способен разобраться только французский сыщик.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), роман, сименон

14:48 

Мастер Шерлок

История мало что сообщает нам о ранних годах жизни Шерлока Холмса. Уотсон, к сожалению, был слишком поглощен пышным спектаклем сенсационных дел, которые сменяли друг друга с калейдоскопической быстротой, чтобы иметь свободное время для исследования первых лет жизни своего героя.
Таким образом, нам не сообщается ни дата, ни место его рождения. Если мы касаемся этой темы, то вынуждены ограничиваться предположениями. Произошло ли это где-нибудь на южном склоне возвышенности Даунс, куда он удалился в старости, чтобы выращивать пчел? Этого мы никогда не узнаем.
Но если о месте нельзя сказать ничего, то очень многое можно сказать о времени. На самом деле, если только мы не откажемся от дат вообще, любая биография Холмса будет представлять собой цепь тщательно осуществленных фокуснических трюков по установлению дат. Время его рождения – лишь первая дата в этой цепи. Мы начнем определять ее, отталкиваясь от последнего этапа карьеры Холмса, и будем продвигаться в прошлое, пока не достигнем его рождения.

Отправная точка – дело Человека на четвереньках, датированное сентябрем 1903 года. Уотсон говорит, что это дело – одно из самых последних, которые расследовал Холмс. Таким образом, можно принять, что он удалился на покой в конце 1903 года.
Далее мы переходим к Делу необычной квартирантки, где говорится, что Шерлок Холмс активно занимался расследованием преступлений на протяжении двадцати трех лет. Однако этот период из двадцати трех лет не был непрерывным. По вине организации Мориарти он был прерван в конце апреля 1891 года [Последнее дело Холмса] и был возобновлен почти через три года [Пустой дом]. В эти три года Холмс определенно не бездействовал, но, поскольку он отсутствовал на Бейкер-стрит все три года, вряд ли можно сказать, что он активно занимался расследованием преступлений. Следовательно, его карьера включает в себя, по-видимому, тринадцать лет с 1878 по 1890 годы, включая обе цифры, и десять лет с 1894 по 1903 годы, также включительно.
Самое раннее дело этого периода активных расследований – Обряд дома Месгрейвов. До этого к Холмсу обращались лишь два клиента, но после Обряда дома Месгрейвов положение улучшилось, так что когда в 1881 году он познакомился с Уотсоном, у него была довольно значительная, хотя и не очень прибыльная практика. Таким образом, Обряд дома Месгрейвов может быть датирован 1878 годом.
Месгрейв, который вводит Холмса в курс дела, знаком с ним по колледжу, и Холмс говорит, что они не виделись года четыре. Следовательно, Холмс в 1874 году учился в колледже. В действительности в это время он учился здесь уже третий год, но, так как доказательство этого утверждения слишком длинно, будет удобным пока что отложить объяснение [См. главу III]. В данный момент мы лишь утверждаем, что обучение в колледже он начал в 1871 году.
Так как большинство студентов начинает учиться в восемнадцать лет, наиболее подходящим годом его рождения кажется 1853-й.
Это можно доказать также следующим образом. В Его прощальном поклоне Олтемонт, он же Холмс, 2 августа 1914 года описывается как человек лет шестидесяти – очень высокий, сухопарый. По-видимому, шестьдесят – не более, чем приблизительная оценка, округленное число, а если так, то можно согласиться с приведенным выше утверждением.
О его семье известно мало. Однажды он сообщил Уотсону [Случай с переводчиком], что его предки были в основном деревенскими сквайрами и ничем особенно не отличились. Но его бабушка была Верне, сестрой одного из известных французских художников, носивших эту фамилию. Возможно, ее братом был Орас Верне (1789–1863), а отцом – Карл Верне (1758–1835), хотя она могла быть сестрой Карла и дочерью Клода Жозефа Верне (1714–1789).
Кажется, одна из ветвей семейства Верне обосновалась в Англии, и, как указал мистер Робертс, фамилия постепенно англизировалась, так что приняла форму Вернер. Доктор с таким именем приобрел практику Уотсона в Кенсингтоне в 1894 году, позволив последнему присоединиться к Холмсу на Бейкер-стрит после эпизода с Мориарти. Цена покупки была неожиданно высокой, а некоторое время спустя Уотсон обнаружил, что Вернер был дальним родственником Холмса и что Холмс снабдил его деньгами для этого предприятия [Подрядчик из Норвуда].
Единственный, кроме доктора Вернера, известный нам родственник Холмса – его брат Майкрофт, родившийся семью годами раньше.
Очень жаль, что мы ничего не знаем о школьных годах юного Шерлока. Был ли он одаренным ребенком или же не обнаруживал выдающихся способностей, которые развил позже в течение своей жизни? Увы, в то время рядом с ним не было Уотсона, который мог бы рассказать нам об этом. Мы не можем ответить на вопрос, играли или нет его школьные учителя роль, которая позже принадлежала неудачливой команде из Скотленд-Ярда. В любом случае чувствуется, что он не мог быть совершенно обычным учеником.

@темы: детектив, конан дойл, шерлок холмс

12:50 

Кабачок ньюфаундлендцев

В очередном романе о расследованиях комиссара Мегрэ, действие разворачивается в портовом кафе Кабачок ньюфаундлендцев, где обычно обитаются моряки с проходящих судов и местные рыболовы. Именно среди этой грубой и невоспитанной публики инспектор Мегрэ ищет очередного убийцу. Именно по названию этого кабачка и назван роман.

Убийство произошло на рыболовецком траулере Океан, убит был капитан судна, и в убийстве подозревают молодого радиста с траулера. По просьбе друга Мегрэ проводит частное расследование, чтобы оправдать своего друга. Как обычно внимательное наблюдение и понимание психологии человека, даже скрытого под маской грубости и пьянства, помогают комиссару.
Блестящее и подробное до мелочей описание портового города, словно надоедливый запах рыбы лезет из всех фраз этого романа Жоржа Сименона, который в очередной раз доказывает, что человеческая драма есть первопричина любой трагедии, даже криминального жанра.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), роман, сименон

12:56 

Танцовщица Веселой Мельницы

Роман Танцовщица Веселой Мельницы (La danseuse du Gai Moulin) как пишут критики был написан Жоржем Сименоном за рекордные 25 часов. Но содержание романа от этого нисколько не снизилось по сравнению с остальными, впрочем, другие романы Сименон писал почти также быстро, оставляя несколько недель между написанием на создание сюжета и продумывание деталей.

Роман несколько отличается от первых произведений цикла о комиссаре Мегрэ. Подозреваемыми оказываются двое молодых людей, которые планировали совершить ограбление, но оказались под подозрением в убийстве. Инспектор Мегрэ появляется во второй половине романа, когда интрига изложена, и читатель уже в нетерпении стремится распутать клубок.
Детектив был впервые опубликован в ноябре 1931 года.

@темы: детектив, книги, мегрэ, рецензии (книги), сименон

16:01 

Двухгрошовый кабачок

Роман Двухгрошовый кабачок (La guinguette à deux sous) Жоржа Сименона об очередном расследовании комиссара Мегрэ, сюжет которого разворачивается на живописных берегах Сены, где Сименон впервые побывал в 1928 году и провел здесь порядка шести месяцев, после этого возвращался в полюбившиеся края летом 1930 и 1931 годов. Именно здесь был задуман и написан во время возвращения роман

История начинается с поисков захудалого кабачка, которыми Мегрэ занимается во время своего отпуска. Как обычно неторопливые наблюдения комиссара и непростые герои, а уже тем более непростые отношения, которые распутать истинному знатоку человеческих характеров. История разворачивается на фоне прекрасных пейзажей, которые мелькают у французского писателя лишь мимолетно, словно виды из окна вагона мчащегося на полном ходу.
Как обычно Мегрэ распутывает сложные клубок и добивается признания у истинного виновника.

@темы: роман, мегрэ, сименон, рецензии (книги), детектив

16:07 

Тень на шторе

Тень на шторе (L'Ombre chinoise) — один из немногих романов, когда комиссар Мегрэ расследует преступление в пределах своей юрисдикции, непосредственно в самом Париже. Убийство было совершено на заднем дворе офиса одной из компаний, по адресу: площадь Вогезов, дом 61. Но в реальности такого дома нет, поскольку на площади расположено только 36 домов. Жорж Сименон хорошо знает это место, поскольку жил в 21 доме на этой площади.

Комиссар как уже привыкли читатели более ранних романов проводит расследования в свойственной ему манере, хотя может прибегнуть к помощи полицейских ресурсов, предпочитает наблюдать и самостоятельно распутывать этот клубок.
Разнообразие персонажей проходящих перед взором французского сыщика, поражает воображение и соответствует реалиям большого города, где можно встретить людей работающих вместе, но отличающихся возрастом и социальным происхождением. В романе прекрасно показано как в ходе расследования Мегре сталкивается с чувством вражды, жадности, классовых различий и даже паранойи, хотя ее Сименон описывает с оттенком легкой иронии.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), сименон

16:18 

Дело Сен-Фиакра

Дело Сен-Фиакра (L'affaire Saint Fiacre) — роман Жоржа Сименона об очередном расследовании комиссара Мегрэ. Первый роман написанный в 1932 году. На этот раз комиссар отправляется в родной городок Сен-Фиакр, поскольку полицию предупредили запиской о предстоящем преступлении.

Вернувшись в родные места словно попадает в прошлое, где царят совсем другие законы, обусловленные простой деревенской жизнью. Но и здесь преступление совершают не менее запутанное, чем в больших городах, а найти настоящего преступника пожалуй сложнее, поскольку в маленьком обществе небольшого городка все знают все друг о друге, поэтому настоящему преступнику непросто совершить запутанное убийство. Завершить дело удается лишь когда вся последовательность действий замкнется в неразрывную цепочку, которую способен увидеть только опытный комиссар.
Но здесь как и в большом городе есть нищие и богатые, завистливые и амбициозные, аристократия и нищета. Убийство совершается во время мессы в католической церкви, поэтому Мегрэ постоянно сталкивается со священником и прихожанами, за которыми внимательно наблюдает распутывая клубок расследования.
Критики отмечают, что в этом романе Сименон запечатлел свои собственные воспоминания о годах, когда он был личным секретарем богатого аристократа маркиза Раймона де Трейси.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), сименон

16:51 

Предшественники Великого сыщика

В Воспоминаниях и приключениях Конан Дойл свидетельствует: Когда я впервые стал думать о сыщике — примерно в 1886 году, — я прочитал несколько детективных рассказов и был поражен их, мягко говоря, нелепостью, потому что в разрешении таинственной загадки автор явно полагался на совпадение или стечение обстоятельств. Мне это показалось отступлением от правил честной игры, потому что успех сыщика должен зависеть от чего-то, что свойственно его собственному разуму, а не только от необыкновенных авантюрных обстоятельств, которые, что ни говори, весьма редко встречаются в реальной жизни. Меня довольно сильно увлекал Габорио, тщательно разрабатывавший сюжеты, а мастер своего дела, сыщик Огюст Дюпен Эдгара По был героем моего детства. Но не смогу ли я привнести что-то новое? Я вспомнил о своем старом учителе Джо Белле, о его орлином профиле и странных повадках, о его сверхъестественной зоркости, с которой он подмечал малейшие подробности. Если бы он стал сыщиком, то, несомненно, приблизил это интересное, но бессистемное занятие к чему-то вроде точной науки. И я решил попробовать свои силы в этом направлении. Это новое, свое он и внес образом Белла, сочетавшего в себе практика и человека науки (хотя, разумеется, нельзя забывать и влияния Огюста Дюпена).
...Забегая вперед, скажем, что 1 марта 1909 года в Лондоне был дан торжественный, мемориальный обед в честь столетней годовщины со дня рождения По. Председательствовал на обеде сэр Артур Конан Дойл. Он говорил о трудах великого человека: Именно его рассказы были грандиозной вехой и одним из отправных пунктов на пути развития литературы в прошлом веке и для французских, и, в той же мере, для английских писателей. Его рассказы были настолько полны плодотворными возможностями, так стимулировали умы других, что большинство этих рассказов явились тем корнем, из которого возросло целое литературное древо... Оригинальный изобретательный ум По всегда первым открывал новые дороги, чтобы другие могли пройти по ним до конца. Где вообще был детективный рассказ до тех пор, пока По не вдохнул в него жизнь? [1. Murch А. Е. The Development of the Detective Novel].
Как ни странно, но детективный опыт соотечественников не очень интересовал Артура Конан Дойла во время создания рассказов о Шерлоке Холмсе. Для него образцом были не романы Коллинза и Диккенса, а рассказы Эдгара По. Что ж, пожалуй, в этом есть свой резон: ведь положил начало (в англоязычной литературе) искусству делать аналитические выводы на основе тщательного наблюдения именно Эдгар По, он создал дедуктивный метод, сделал его средоточием интереса в рассказах дюпеновской серии и в двух других логических новеллах, он оснастил метод технически определенными приемами расследования, ввел фигуры сыщика и рассказчика, он поставил главнейшим условием интерес читателя и его соучастие в раскрытии тайны. Он создал каноническую форму рассказа с экспозицией, кульминацией и последующей лекцией детектива рассказчику. И Конан Дойл следует этому канону более или менее пунктуально на всем протяжении шерлокианы. Но и обогащает его, конечно. Взять хотя бы энергичное начало рассказов о Холмсе. Автор явно стремится сразу же завладеть вниманием читателя, чему очень способствует почти неизменное присутствие Холмса или упоминание о нем в первой же строчке (или, по крайней мере, в первом абзаце повествования):
Для Шерлока Холмса она всегда оставалась Той женщиной (Скандал в Богемии).
В характере моего друга Холмса меня часто поражала одна странная особенность: хотя в своей умственной работе он был точнейшим и аккуратнейшим из людей, а его одежда всегда отличалась не только опрятностью, но даже изысканностью, во всем остальном это было самое беспорядочное существо в мире... (Обряд дома Месгрейвов).
Пополняя... записи о... Шерлоке Холмсе... я то и дело сталкивался с трудностями, вызванными его собственным отношением к гласности. Этому угрюмому аскету претили шумные похвалы окружающих (Дьяволова нога).
Читателю достаточно было прочитать эту первую строчку, и рассказ уже полностью завладевал им и не отпускал его до конца. Во многих рассказах Дойл следовал главному принципу Эдгара По: Этюд..., а также, например, Союз рыжих, Установление личности, Пять апельсиновых зернышек, Пестрая лента, Знатный холостяк, Берилловая диадема — одним словом, 6 из 12 представленных в сборнике Приключения Шерлока Холмса заканчиваются финальным объяснением. В поздних рассказах этот принцип выдерживается реже. Но что касается самого Шерлока Холмса, то, анализируя свой метод расследования, он не очень-то склонен признавать превосходство шевалье Дюпена. Вот, например, Уотсон говорит Холмсу:
— Вы напоминаете мне Дюпена у Эдгара Аллана По...
Шерлок Холмс встал и принялся раскуривать трубку.
— Вы, конечно, думаете, что, сравнивая меня с Дюпеном, делаете мне комплимент... У него, несомненно, были кое-какие аналитические способности, но его никак нельзя назвать феноменом, каким, по-видимому, считал его По. Что же касается мсье Лекока у Габорио, так тот, по словам Холмса, вообще жалкий недотепа. Но все это говорится устами Холмса, чтобы сильнее поразить воображение читателя оригинальностью и эксцентричностью нового детектива. И как-то странно сейчас думать, что и Шерлок Холмс не сразу пробился к читателю.

@темы: детектив, конан дойл, шерлок холмс

15:02 

В прошлом бывалый морской капитан и начальник порта Уистрем, Ив Жорис исчезает из своего дома. Шесть недель спустя его находят в Париже, с амнезией и черепно-мозговой травмой. Врач, который осматривает капитана отмечает, что в него недавно стреляли, а пуля попала в голову. Еще по ряду показателей полиция устанавливает, что капитан собирался в Норвегию, но зачем он хотел туда добраться и кто покушался на его жизнь остается загадкой. Такова завязка очередного романа французского автора серии о комиссаре Мегрэ — Жоржа Сименона. Роман Порт туманов (Le port des brumes) был написан в начале 1932 года.

В очередной раз комиссар Мегрэ вынужден отправиться в путешествие, чтобы раскрыть непонятное преступление. Но в среде моряков сыщик попадает в замкнутый круг молчания, поэтому ему не остается ничего другого как найти трещину в этом идеально выстроенном замке, когда никто не хочет говорить.
Захватывающий роман французского автора, буквально уносит читателя из реальности в атмосферу страха и сомнений уже в конце третьей главы. Во многом это напоминает историю из романа Желтый пес, но там подобного эффекта писатель достигает только ближе к концу романа. Интрига столь захватывающая, что Сименон не смог уложиться в традиционные одиннадцать глав.

@темы: рецензии (книги), мегрэ, детектив, сименон

15:15 

Романное переселение душ

Что самое интересное, Сименон наделил его и своим, в буквальном смысле слова, творческим методом. Однажды Сименон сказал американскому издателю Карвеллу Коллинзу, что, работая над романом, он переселяется в своих персонажей целиком, переживая все перипетии их жизни, и после пяти-шести дней работы мучительно устает, поэтому может находиться в таком состоянии переселения душ самое большее одиннадцать дней. Надо сказать, этим же качеством, умением перевоплощаться, обладал и один из ранних героев Сименона. Он еще только писал развлекательные романы, но уже возник в его воображении герой по имени Жарри, которому хотелось быть и парижанином, и рыбаком из Бретани, и крестьянином, и мелким буржуа. И, когда появился Мегрэ, Сименон оставил ему эту жажду перевоплощения в других людей. Мегрэ вживается в их жизни. Каждое происшествие, которое он расследует, для него драма. Он про себя играет каждую судьбу. Он знает и понимает человеческую натуру и умеет интерпретировать поведение своих персонажей. Люди вокруг живут, в полном смысле слова, минутой. А Мегрэ живет как бы тремя, пятью, десятью жизнями сразу, он в Канне и в Сен-Рафаэле, на бульваре Батиньоль и на улице Коленкура (Порт туманов). Эта вездесущность и возвышает Мегрэ над остальными, делает его штопальщиком, или адвокатом человеческих судеб. Мегрэ не так уж хорошо знает, например, художников, артистов, ученых, — социально они ему чужды, но его собственный артистизм и интуитивное понимание характера помогают Мегрэ вживаться и в этих малоизвестных ему людей. Так Сименон наделил Мегрэ своим даром художественного прозрения...

@темы: сименон, рецензии (книги), мегрэ, детектив

17:23 

Маньяк из Бержерака

Маньяк из Бержерака (Le fou de Bergerac) — очередной роман Жоржа Сименона из серии детективов о комиссаре Мегрэ. В этом романе комиссара рянят выстрелом в плечо, и выздоравливающей Мегрэ помогает расследовать необычные убийства комиссару небольшого провинциального городка Бержерака.
Сименон написал в марте 1932 года во время пребывания в отеле де Франсе и в Ла-Рошели, поэтому здесь пытается передать атмосферу небольших французских городов. В этом романе Сименон изображает своего героя не только раненным, но и очень откровенно описывает ощущение, когда детектив оказывается в тупике, не найдя предполагаемого преступника.
Но несмотря на зверское убийство (игла в сердце) методы расследования Мегрэ нисколько не меняются. Комиссару нужно впитать атмосферу, тогда интуитивно он начинает понимать, кто убийца, но в этом романе ситуация осложняется, поскольку врачи комиссару настоятельно рекомендуют оставаться в покое. В этой ситуации Мегрэ выручает жена, которая впервые играет столь значительную роль в романах Сименона. Именно ей комиссар доверяет поиск информации.
Конечно же французский детектив находит убийцу и распутывает сложную интригу, завязанную на семейной драме и отягощенную шантажом.

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), сименон

17:30 

Конан Дойль и Шерлок Холмс

В восьмидесятых годах прошлого века молодой английский врач Артур Конан Дойль практиковал в Саутси (пригород Портсмута) и с трудом сводил концы с концами. Однажды налоговый инспектор сообщил ему, что его декларация о доходах совершенно неудовлетворительна. Я согласен, – сокрушенно ответил ему Конан Дойль.

Время от времени молодой врач предпринимал попытки увеличить свои скромные доходы литературным заработком. Он пробовал себя в разных жанрах с посредственными результатами – творческими и материальными. Наконец в 1887 году повесть Этюд в багровых тонах, предварительно отвергнутая несколькими издательствами, была напечатана и принесла своему создателю скромный гонорар – 25 фунтов стерлингов. Это было первое появление Шерлока Холмса. Вторая повесть Дойля о Шерлоке Холмсе, Знак четырех, была опубликована в 1890 году в американском журнале Липпинкотс мэгэзин. Начиная с июля 1891 года почти в каждом номере английского журнала Стрзнд мэгэзин стали появляться новеллы о Холмсе, получившие огромную популярность.
Рассказы о Холмсе собраны Дойлем в пять сборников: Приключения Шерлока Холмса (1892), Записки о Шерлоке Холмсе (1894), Возвращение Шерлока Холмса (1905), Его прощальный поклон (1917) и Архив Шерлока Холмса (1927), Когда к писателю однажды обратились с просьбой перечислить лучшие из рассказов о Холмсе, он отобрал 12 вещей: Скандал в Богемии, Союз рыжих, Пестрая лента, Пять апельсиновых зернышек, Пляшущие человечки, Последнее дело Холмса, Пустой дом, Второе пятно, Дьяволова нога, Случай в интернате, Обряд дома Месгрейвов и Рейгетские помещики. За ними следовали Львиная грива и Знаменитый клиент. По другим данным, автор из историй о Шерлоке Холмсе предпочитал ту, которая о змее (Пестрая лента), но не помнил ее заглавия.
Только с Конан Дойля начался настоящий расцвет столь популярного в наши дни жанра. Он вдохнул в него жизнь и движение, заставил читателей с увлечением следить за полными динамики и драматизма приключениями. Конан Дойль – прирожденный рассказчик, пусть его сюжетные схемы не всегда оригинальны, а детали не свободны от противоречий и фактических ошибок. В лучших вещах все это искупается увлекательностью и яркостью повествования и двумя удачными образами – Холмсом и Уотсоном. Его произведения можно не только читать, но и перечитывать. Это можно сказать лишь о немногих произведениях детективного жанра.
Последняя треть XIX века была в Англии периодом широкой веры в непреодолимую силу науки. Конан Дойль и созданный им знаменитый персонаж – Шерлок Холмс разделяли это всеобщее убеждение своей эпохи. Шерлок Холмс отмечает книгу Уинвуда Рида Мученичество человека, в которой можно было прочесть такие горделивые слова: Когда мы установим средствами науки способы управлять природой, мы сможем занять ее место… Люди станут повелителями сил природы, зодчими солнечных систем, созидателями миров. Человек тогда будет совершенным, он, будет творцом, он, следовательно, будет тем, кого всеобщее поклонение зовет богом
Шерлок Холмс проводит ночи напролет в лаборатории, согнувшись над ретортами и пробирками. Во время его первой встречи с Уотсоном он как раз открыл реактив, который осаждается только гемоглобином и ничем другим. Это сулит переворот в криминалистике. Уже в годы юности он неделями занимается опытами по органической химии, впоследствии целыми месяцами изучает производные каменноугольной смолы. Из рассказа Последнее дело Холмса мы узнаем, что Холмс собирался целиком отдаться занятиям химией.
Ничто не ускользает от его поразительной наблюдательности. Ничтожный материальный след достаточен ему для заключений о профессии и прошлом человека. Вы знаете мой метод, – говорит он Уотсону. – Он основан на наблюдении мелочей». «Мир полон таких очевидностей, – говорит он в другом месте, но их никто не замечает. Результаты своих наблюдений он обобщает в специальных монографиях, ему принадлежат исследования об определении сортов табака по пеплу, о копировании следов, о влиянии профессии на форму руки – все это действительно имеет значение в расследовании преступлений.
Порой выводы Холмса не свободны от натяжек. Например, его суждение о том, что владелец найденной шляпы большого размера должен быть человеком большого ума – Не может же быть совершенно пустым такой большой череп (Голубой карбункул), – вызывает улыбку: как известно, размер головы далеко не всегда является признаком ума. Но не надо торопиться со скептическими заключениями о научной ценности произведений Дойля. Один из крупнейших представителей научной криминалистики, француз Э. Локар, неоднократно признавал, что рассказы о Холмсе небезынтересны для специалистов, и особо отмечал указание героя Конан Дойля на необходимость при расследовании преступлений изучать пыль, дорожную грязь, пепел (Э. Локар. Руководство по криминалистике. М., 1941, стр. 88 и 391).
Сам Холмс сравнивает работу детектива со знаменитым принципом корреляции органов Кювье: Подобно тому, как Кювье мог правильно описать животное, глядя на одну его кость, наблюдатель, досконально изучивший одно звено в цепи событий, должен быть в состоянии точно установить все остальные звенья, и предшествующие и последующие. Однако, – добавляет Холмс, – чтобы довести это искусство до совершенства, мыслитель должен иметь возможность использовать все известные ему факты, а это само по себе предполагает, как вы легко убедитесь, исчерпывающие познания во всех областях науки, что даже в наши времена бесплатного образования и энциклопедий – качество весьма редкое.
Шерлок Холмс, конечно, в первую очередь представитель позитивного склада мысли, мастер исследования материальных следов, родоначальник галереи научных детективов. Но было бы ошибкой недооценивать его психологическую изощренность, его умение проникать в мысли других. Шерлок Холмс со своими двумя отличительными характеристиками ученого и психолога… – говорит о нем Антонио Грамши (А. Грамши. Избранные произведения в трех томах. Т. 3. М., 1959, стр. 531).
Логика позитивного факта торжествует на страницах рассказов о Холмсе и сочетается с присущим Дойлю даром динамического, проникнутого драматизмом повествования, живописной причудливостью и оригинальностью завязок, элементами страшного, заставляющего вспомнить о готических романах, эффектными концовками. Сам Холмс относился критически к этим сочетаниям логики и драматизма. Расследование преступлений – точная наука, по крайней мере, должно ею быть. И описывать этот вид деятельности надо в строгой, бесстрастной манере. А у вас там сантименты. Это все равно, что в рассуждение о пятом постулате Эвклида включить пикантную любовную историю, – говорит он Уотсону по поводу его повествовательной манеры в Этюде в багровых тонах. Но ему самому были присущи склонность к мистификациям, стремление поразить неожиданным эффектным финалом. Я никогда не мог удержаться от примеси драматизма, – признается Холмс. В нем много артистизма, который увлекает его своим контрастом с размеренным, однообразным буржуазным существованием. Мой мозг бунтует против безделья. Дайте мне дело! Дайте мне сложнейшую проблему, не разрешимую задачу, запутаннейший случай… Я ненавижу унылое, однообразное течение жизни. Ум мой требует напряженной деятельности.
Но Холмс обращается к деятельности детектива не только ради искусства для искусства. Под маской бесстрастного, хладнокровного аналитика скрыт гуманный, добрый и благожелательный к своим клиентам защитник терпящих бедствие и несправедливо обвиненных. Когда тайна Человека с рассеченной губой еще не разгадана, он сокрушенно говорит своему верному другу: Представления не имею, что я скажу этой милой женщине, когда она встретит меня на пороге. Его бескорыстие и готовность помогать неимущим клиентам подчеркивает автор: Он был настолько бескорыстен – или настолько независим, – что нередко отказывал в своей помощи богатым и знатным людям, если не находил ничего увлекательного для себя в расследовании их тайн. В то же время он целые недели ревностно занимался делом какого-нибудь бедняка. Среди обширной галереи героев детективной литературы отшельник с Бейкер-стрит – один из самых симпатичных и привлекательных.

Постоянной ареной приключений Холмса является Лондон и его окрестности. Очень редко действие переносится за рубеж, как в Последнем деле Холмса. Холмс неотделим от Лондона конца века с его кэбами и газовыми фонарями, тускло светящими в туманные вечера. Энтузиасты называют Лондон восьмидесятых и девяностых годов Лондоном Холмса и посвящают многочисленные изыскания попыткам точно установить, где именно находился знаменитый дом 221-6 по Бейкер-стрит, штаб-квартира Холмса и Уотсона. Это помещение, где Холмс в халате мастерски играл па скрипке или, окутанный клубами табачного дыма, проводил длительные часы в размышлениях над очередной проблемой, – почти постоянный отправной пункт действия в эпопее. Именно сюда стекаются отчаявшиеся клиенты, чья последняя надежда – Холмс. Эта квартира – олицетворение уюта и безопасности среди угроз и бед, подстерегающих свою жертву на мрачных и зловещих улицах большого города. Кажется, что о Холмсе на Бейкер-стрит сказал Честертон: Идеал уюта – идеал чисто английский… Уют поэтичен тем, что он содержит в себе идею защиты, чуть ли не борьбы; он напоминает о вторжении снега и града и о веселых пиршествах в осажденной крепости. Наши мирные мечты нуждаются в аксессуарах в виде мрачного и зловещего фона.
Созданный авторской фантазией герой вышел за пределы литературы и стал для читателей, живым человеком. Читатели, полюбившие Шерлока Холмса и своими обращениями к автору добившиеся его воскрешения, засыпали Конан Дойля письмами, адресованными Мистеру Шерлоку Холмсу и содержавшими просьбы к знаменитому детективу расследовать тот или иной запутанный случай.
Не удивительно, что среди литературы о Конан Дойле большое место занимают исследования о Шерлоке Холмсе, как живом лице: многочисленные попытки воссоздать биографии Холмса и Уотсона, обсуждение таких проблем, как Холмс и музыка, Холмс и природа, гонорары Холмса, топография Лондона холмсовского времени и т. д. В Лондоне существует мемориальный музей-квартира Холмса, представляющий собой реконструкцию по рассеянным у Дойля указаниям обстановки жилья знаменитого детектива. Другой холмсовский музей открыт сыном Дойля в Швейцарии. Шерлок Холмс явно стал своего рода национальным установлением, любимой реликвией для множества англичан.
Конан Дойль отрекался от своего создания, хотел избавиться от него. Но читательское сознание оказалось проницательнее и справедливее. После Конан Дойля было опубликовано бесчисленное множество детективных романов, лучшие из которых превосходят по сюжетной изобретательности произведения о Холмсе. Но ни один из персонажей детективной литературы не может похвалиться такой популярностью, как Шерлок Холмс.
А. Наркевич

@темы: детектив, конан дойл, шерлок холмс

16:26 

Бар Либерти

Бар Либерти (Liberty Bar) — роман Жоржа Сименона из серии детективов о комиссаре Мегрэ. Написан в апреле, а опубликован в июле 1932 года.

В апреле Сименон перебирается в сельскую местность и поселяется в Нижней Шатанте, небольшом поселке, расположенном неподалеку от моря в семи километрах к северу от Ла-Рошели. Бар Либерти стал первым романом написанным в этой деревушке, которая стала его базой почти на три года и место рождения нескольких десятков романов.
Именно наслаждение ярким солнцем и синим морем прекрасно передано в романе, в котором комиссара Мегрэ отправляют на Французскую Ривьеру для осторожного расследования убийства мужчины. Осторожность нужна, поскольку убитый работал на французскую разведку, а Мегрэ этот стиль расследования очень подходит, поскольку основной его метод наблюдение. Вслед за французским детективом читатели исследуют жизнь покойного и вместе с Мегрэ пытаются понять, как думал Уильям Браун.
Сименон рисует убитого как полную противоположность комиссару, единственная точка, где сходятся Мегрэ и Браун — это бар Либерти, но распутать клубок жизни непросто, и в очередной раз комиссара выручает психология, которая помогает поставить все на свои места.
Сименон все сильней чувствует необходимость сменить тему, поэтому только в двух из девяти из последующих появляется комиссар Мегрэ, остальные, по словам Сименона, относятся к сложным романам, или как их называют критики романам судьбы или психологическим романам.
Читать больше о Сименоне

@темы: детектив, мегрэ, рецензии (книги), сименон

16:34 

Шерлок Холмс. Образ и прототип

Джозеф Белл, эдинбургский профессор, был очень интересным человеком. Он отличался редкой проницательностью, безошибочной интуицией и огромной наблюдательностью. Его ученик, молодой врач Артур Конан Дойл, практиковавший в городке Саутси, нередко вспоминал о нем, чему, кроме естественной привязанности ученика к учителю, была еще одна причина. Провинциальный врач, подолгу ожидавший в приемной редких пациентов, хотел стать писателем, и не каким-нибудь обычным, рядовым, а современным Вальтером Скоттом. Пройдет несколько лет, и Дойл станет известнейшим писателем современности, но не в жанре исторического романа. Несколько десятилетий спустя после смерти Эдгара Аллана По Артур Конан Дойл прославится как автор детективного рассказа и прославится с помощью Джозефа Белла, эдинбургского профессора медицины, перевоплотившегося в Великого Шерлока Холмса.

Вот уже более ста лет прошло с тех пор, как читатель впервые переступил порог общей гостиной частного сыщика-консультанта Шерлока Холмса и военного врача в отставке Джона X. Уотсона в доме 221 Б по лондонской улице Бейкер-стрит. И оказалось, что Шерлок Холмс — герой такой же бессмертный, как, например, шекспировский Ромео. Конечно, свет славы упал и на его верного спутника, восторженного Босуэлла, доктора Уотсона. Они неразлучны в нашем сознании, как Дон-Кихот и Санчо Панса, и так же любимы, узнаваемы, живы.
Интересно, как Артур Конан Дойл отнесся бы сейчас к феномену бессмертия Великого Сыщика — этим званием наградили Холмса поколения благодарных читателей. Ведь Дойл не то что в грядущей славе, но и в излишней популярности у современников Шерлоку Холмсу охотно бы отказал; его воображение упрямо рисовало иного героя, достойного бессмертия, — второго Айвенго.
Профессор Джозеф Белл сам выделил Конан Дойла из массы студентов и поручал ему регулировать очередь пациентов, жаждущих попасть на прием к профессору Беллу. Дойл опрашивал больного, составлял анамнез и сопровождал пациента в кабинет Белла, но чаще всего тому не требовалось заглядывать в историю болезни, профессор с одного взгляда мог определить недуг. Он сидел в кабинете, с лицом неподвижным, как у индейца, и ставил вошедшему диагноз прежде, чем тот успевал раскрыть рот. Белл перечислял симптомы болезни и даже сообщал пациенту кое-какие подробности из его прошлого и вряд ли когда-нибудь ошибался, — писал Дойл в автобиографической книге Воспоминания и приключения. Человека штатского он мог, например, спросить:

— Вы, старина, служили в армии?
— Да, сэр.
— И недавно вышли в отставку?
— Недавно, сэр.
— А служили вы в горных частях?
— Да, сэр.
— По интендантской части?
— Да, сэр.
— Стояли на Барбадосе?
— Да, сэр....

И все это к крайнему изумлению посетителя и присутствующих студентов. Но Белл недолго оставлял их в недоумении. Видите ли, господа, — объяснял он, — этот человек хорошо воспитан, но, войдя, не снял шляпу, потому что у военных это не принято, а он недавно из армии и не успел еще усвоить правила гражданского поведения. У него вид человека, привыкшего командовать, и, по всей вероятности, он шотландец. А что касается Барбадоса, так он жалуется на слоновость — но эта болезнь распространена в Вест-Индии, а отнюдь не на Британских островах.
Удивительная способность Белла делать, на основании наблюдения, дедуктивные выводы, как и весь внешний облик профессора — высокого, худого, с резкими, ястребиными чертами лица, — все стоило того, чтобы запечатлеть — нет, пожалуй, не в образе врача, а сыщика-детектива, которому по роду занятий необходимы и феноменальная наблюдательность, и умение делать выводы. И в ушах Дойла снова явственно звучал несколько вибрирующий голос профессора: На основе тщательного наблюдения и дедукции, господа, возможно поставить диагноз в любом случае. Однако не надо при этом небрежничать: дедуктивные выводы должны быть проверены на практике. Диагноз должен быть подтвержден с помощью стетоскопа и других общепризнанных современных методов... А все это, читатель, конечно, напоминает знаменитую сцену знакомства Шерлока Холмса и доктора Уотсона:

— Доктор Уотсон, мистер Шерлок Холмс, — представил нас друг другу Стэмфорд.
— Здравствуйте! — приветливо сказал Холмс... — Я вижу, вы жили в Афганистане.
— Как вы догадались? — изумился я.

А через несколько страниц, во второй главе Этюда в багровых тонах, которая называется Искусство делать выводы, Холмс объясняет загадку: Ход моих мыслей был таков: этот человек по типу — врач, но выправка у него военная. Значит, военный врач. — Он только что приехал из тропиков — лицо у него смуглое, но это не природный оттенок его кожи, так как запястья у него гораздо белее. Лицо изможденное, — очевидно, немало натерпелся и перенес болезнь. Был ранен в левую руку — держит ее неподвижно и немножко неестественно. Где же под тропиками военный врач-англичанин мог натерпеться лишений и получить рану? Конечно же, в Афганистане [1. В конце 70-х годов, в конце второй англо-афганской войны (1878—1880), англичане потерпели поражение при Майванде, где сражался доктор Уотсон.]. Весь ход мыслей не занял и секунды. И вот я сказал, что вы приехали из Афганистана, а вы удивились.
Мысль сделать новым героем именно сыщика возникла у Конан Дойла не сразу. Был момент, когда аналитическими способностями обладал врач: Дойл, очевидно, хотел остаться верным Беллу и в профессиональном отношении. В дневнике, где Дойл отмечал, что читает теперь Габорио, он набрасывает черновик небольшого рассказа, в котором детективом-любителем выступает военный врач, очень похожий на будущего Уотсона, а сын Дойла, Адриан, писал, что сам видел первый набросок Этюда в багровых тонах, но в нем вообще Холмса не было, а фигурировал доктор, он же сыщик, Ормонд Сэкер. — Когда же Дойл ввел в действие Холмса, то звали его сначала не Шерлок, а Шеррингфорд. Фамилию Холмс Дойл позаимствовал у любимого американского писателя и врача Оливера Уэнделла Холмса, ибо, по словам Дойла, никогда он так сильно не любил человека, не будучи с ним знаком.
Но даже когда главным героем стал Шерлок Холмс, сыщик-любитель, консультант, его друг-врач остался в шерлокиане важной персоной, именно он рассказывает читателю о подвигах Холмса и его удивительном методе.
Больше о Шерлоке Холмсе...

@темы: детектив, конан дойл, рецензии (книги), шерлок холмс

07:58 

Дом Холмса

Прежде чем мы отправимся дальше, нужно рассмотреть предварительную проблему, и это проблема места, а не времени. Где на Бейкер-стрит располагался дом 221Б?
С определенностью можно сказать одно. Здание, которое сегодня носит номер 221, никогда не было жилищем Шерлока Холмса. Потому что в те годы оно находилось не на Бейкер-стрит, а на Верхней Бейкер-стрит. В 1930 году Верхняя Бейкер-стрит слилась с Бейкер-стрит и дома на них были перенумерованы. В дальнейшем изложении мы будем называть дома теми номерами, которые они носят сейчас, а не теми, которые они имели во времена Холмса, и будем придерживаться этого же правила в случаях, когда улица изменила название.
Дальнейшее возражение против этого здания и № 111, выбранного доктором Греем К.Бриггсом из Сент-Луиса, заключается в том, что оба они находятся слишком близко к станции подземки Бейкер-стрит. Пассажир подземки не стал бы брать кэб, чтобы добраться до Холмса. Не успев сесть в кэб, он уже выходил бы из него. Оба здания в действительности расположены дальше к северу, как это следует из свидетельств Пустого дома и Берилловой диадемы.
Мы должны принять тот факт, что невозможно точно идентифицировать дом. Однако мы можем ограничить круг поисков. Процесс этого ограничения состоит из трех этапов:
Этап 1. Все доступные свидетельства указывают на то, что дом находился на западной стороне Бейкер-стрит в квартале, лежащем между Блэндфорд-стрит и Дорсет-стрит. Любое решение, которое выведет нас за пределы этого квартала, должно быть отброшено без размышлений.
Этап 2. Есть веские основания исключить все дома этого квартала, кроме №№ 59, 61 и 63.
Этап 3. Хотя очень мало оснований выбрать один из этих трех домов и у нас нет указаний на то, какие из них должны быть исключены, существует явное преимущество в пользу дома № 61.
Доказательства следующие:

Этап 1
(1) Дом находится к югу от Дорсет-стрит.

Источник этой информации – Берилловая диадема. Зимним утром, когда сугробы лежат на середине улицы, но убраны с тротуара, несчастный банкир, Александр Холдер, спешит вниз по Бейкер-стрит, чтобы посетить Холмса. Он рассказывает нам: Я добрался до Бейкер-стрит подземкой и всю дорогу от станции бежал: по такому снегу кэбы движутся очень медленно.
Таким образом, он предпринял путешествие, для которого в обычной ситуации взял бы кэб, и, так как Дорсет-стрит расположена лишь примерно в 300 ярдах от подземки, любое более короткое путешествие выглядит неправдоподобным, даже если учесть факт, что Холдер описывает себя как человека, который очень мало двигается.
Следующее свидетельство, помогающее нам определить северную границу участка как Дорсет-стрит, содержится в Пустом доме, который будет рассмотрен позже.
(2) Дом расположен к северу от Блэндфорд-стрит

Здесь наш авторитетный источник – Собака Баскервилей. После того как сэр Генри Баскервиль и доктор Мортимер покинули квартиру Холмса, тот, понимая, что враг сэра Генри, возможно, будет следить за ним, решил, что они с Уотсоном выберут эту же тактику. Но некоторое время было потеряно, пока знаменитый домашний халат был заменен на сюртук и была надета обувь, так что к тому времени, когда они достигли входной двери, доктор Мортимер и Баскервиль еще виднелись впереди, шагах в двухстах от нас. Они шли по направлению к Оксфорд-стрит. Отклонив предложение Уотсона догнать и остановить их, Холмс прибавил шагу, и расстояние между нами и нашими недавними посетителями мало-помалу сохранилось наполовину. Продолжая сохранять эту дистанцию, мы свернули за ними на Оксфорд-стрит и затем на Риджент-стрит.
Вторая пара, таким образом, опережала первую на сотню ярдов, когда первая пара достигла Оксфорд-стрит. Холмс и Уотсон достигли этого без спешки и не развивая непомерную скорость, чтобы не привлечь на улице внимание кого-либо, кто мог быть неизвестным врагом сэра Генри Баскервиля. Расстояние от Блэндфорд-стрит до Оксфорд-стрит составляет около 500 ярдов; эта цифра может быть принята за обозначение минимального расстояния, на котором в данных обстоятельствах может быть достигнут искомый выигрыш в сто ярдов.
Следующее свидетельство, помогающее определить южную границу как Блэндфорд-стрит, вновь содержится в Пустом доме.
(3) Дом расположен на западной стороне Бейкер-стрит.
Это с несомненностью ясно из информации, содержащейся в Пустом доме, где Холмс берет Уотсона в пустой дом, располагающийся на противоположной по отношению к их дому стороне Бейкер-стрит. Они подходят к нему с востока через Кавендиш-сквер, Манчестер-стрит и Бландфорд-стрит. С Бландфорд-стрит они повернули в неназванный узкий тупичок, дававший доступ к задней двери пустого дома. Лишь оказавшись в пустом доме и выглянув из окна, расположенного на фасаде, Уотсон к своему удивлению обнаружил, что они достигли Бейкер-стрит и что наша прежняя квартира расположена на противоположной стороне улицы. Соответственно пустой дом должен был располагаться на восточной стороне, а прежняя квартира на западной.
Далее скажем об идентификации узкого тупичка. Непосредственно перед тем, как Бландфорд-стрит переходит в Бейкер-стрит, можно указать на два таких тупичка, Бландфорд-мьюс на северной стороне и Кэндалл-мьюс на южной. Непохоже, что Холмс и Уотсон свернули во второй из них, так как начали свой путь на Кавендиш-сквер, расположенной к югу. Двигаясь с Кавендиш-сквер, они бы сделали ненужный крюк, когда повернули бы на Манчестер-стрит, вместо того чтобы продолжать идти прямо на Джордж-стрит. Холмс слишком хорошо знал свой Лондон, чтобы терять время и расстояние на таком маршруте. Человек, который мог путешествовать в хэнсомском кэбе темной ночью из театра Лицеум через Воксхолл-бридж до Колдхэрбор-лейн в Брикстоне и мог назвать своему спутнику название каждой улицы, через которую они проезжали [Знак четырех], знал и кратчайший путь в район, который находился на расстоянии броска камня от входной двери его дома.
Таким образом, узким тупичком должен быть Бландфорд-мьюс и, если это так, оба здания должны располагаться на участке Бейкер-стрит, лежащем между Бландфорд-стрит и Дорсет-стрит, пустой дом располагается на восточной стороне, а квартира Холмса на западной. Теперь мы можем перейти ко второму этапу.

Этап 2
Наш главный источник информации снова Собака Баскервилей. Можно отметить следующие пункты:
(1) Расстояние от Бландфорд-стрит до Дорсет-стрит – около 150 ярдов.
(2) Когда сэр Генри Баскервиль и его спутник посетили Холмса, за ними следил зловещий чернобородый противник сэра Генри. Оба ехали в кэбах и прибыли со стороны Оксфорд-стрит.
(3) Первый кэб остановился перед входом в дом Холмса. Второй кэб стоял по ту сторону улицы, т.е. на середине пути между квартирой Холмса и Бландфорд-стрит.
(4) Можно предположить, что между двумя кэбами было расстояние по меньшей мере в пятьдесят ярдов. Если бы второй из них приблизился к первому больше, возникла бы опасность привлечь внимание его пассажиров, что было бы последним, чего желал бы чернобородый джентльмен во втором кэбе.
(5) Первый кэб остановился не прямо напротив перекрестка Бейкер-стрит и Дорсет-стрит и даже не напротив второго дома от угла. Если бы он сделал так, кучер второго кэба мог бы определить цель его прибытия точно, когда позже был допрашиваем Холмсом. Он не мог сделать этого. Он едва мог сказать, что первый кэб приехал куда-то сюда.
Взгляд на прилагаемый план (этап 2) показывает: чтобы удовлетворить всем перечисленным фактам, дом должен располагаться примерно на расстоянии трех четвертей пути от Бландфорд-стрит к Дорсет-стрит; количество подходящих домов сокращается до зданий №№ 59, 61 и 63.

Этап 3
Так как разница между ними невелика, у нас нет оснований, чтобы продолжать удаление каких-либо из них. Однако, наверное, допустимо утверждать, что претензии № 61 как среднего из трех могут выглядеть наиболее обоснованными [По любопытному совпадению № 61 в настоящее время арендуется компанией Уокерс и Хольцапфель Лтд., в названии которой повторяются первые две буквы фамилии Уотсон и первые три – фамилии Холмс. Означает ли это, что призраки первых жильцов Бейкер-стрит вернулись, чтобы заняться новым делом?]. В таком случае возможно, что возле № 59 происходили события третьего и четвертого параграфов этапа 2, а возле № 63 – события параграфа пятого.
Здесь мы должны остановиться. Все три дома могут быть домом Холмса, но мы испытываем некоторую склонность отдать предпочтение № 61. Здесь обитали три знаменитых жильца этого неуловимого дома, Холмс, Уотсон и их верная домовладелица миссис Хадсон. Но почему бы не объединить эти здания друг с другом? Если бы мы невероятным образом вошли в состав органов управления Лондоном, мы бы предложили установить три памятные доски. Доска на № 61 была бы посвящена Холмсу, а те, что располагались бы на №№ 59 и 63, почтили бы память соответственно Уотсона и миссис Хадсон.

@темы: бейкер стрит, детектив, конан дойл, шерлок холмс

Красная жатва

главная